Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Плутаpх - Труды

Скачать Плутаpх - Труды

      LXIX. В ПЕРСИДЕ Александр прежде всего роздал женщинам деньги по обычаю
прежних царей, которые всякий раз, когда они являлись в эту  страну,  давали
каждой женщине по золотому. Рассказывают, что именно поэтому некоторые  цари
приезжали в Персиду очень редко, а Ох из жадности так  ни  разу  туда  и  не
явился, превратив себя в добровольного изгнанника.
     Когда Александр узнал, что могила Кира разграблена,  он  велел  казнить
Поламаха, совершившего это преступление, хотя это  был  один  из  знатнейших
граждан Пеллы. Прочтя надгробную надпись, Александр  приказал  начертать  ее
также и - по-гречески, а она гласила: "О человек, кто бы ты ни был и  откуда
бы ты ни явился, - ибо я знаю, что ты придешь, - я Кир, создавший персидскую
державу. Не лишай же меня той горстки земли, которая  покрывает  мое  тело".
Эти слова произвели на Александра глубокое и сильное  впечатление  и  навели
его на горестные размышления о превратностях человеческой судьбы.
     Здесь  Калан,  долгое  время  страдавший  болезнью  желудка,   попросил
соорудить для себя костер. Подъехав к костру на коне, он помолился,  окропил
себя, словно жертвенное животное, и срезал со  своей  головы  клок  волос  в
приношение богам. Затем, взойдя на костер, он попрощался с присутствовавшими
македонянами, попросил их и царя провести этот  день  в  веселой  попойке  и
сказал, что царя он вскоре увидит в Вавилоне. Произнеся эти слова, он лег  и
укрылся с головой. Огонь подбирался все ближе, но он не двинулся с места, не
шевельнул ни рукой, ни ногой. Так он принес себя в жертву богам по  древнему
обычаю мудрецов своей страны. Много лет спустя в Афинах то же самое совершил
другой индиец, находившийся тогда в свите  Цезаря.  До  сих  пор  там  можно
видеть могильный памятник, который называют "нагробием индийца".
     LXX. ВОЗВРАТИВШИСЬ к себе после самосожжения Калана,  Александр  созвал
на пир друзей и полководцев. На пиру он предложил потягаться в умении пить и
назначил победителю в награду венок. Больше всех выпил Промах, который дошел
до четырех хоев; в награду он получил венок ценою в талант, но через три дня
скончался. Кроме него, как сообщает Харет, умерли еще  сорок  один  человек,
которых после попойки охватил сильнейший озноб.
     В Сузах Александр  женился  на  дочери  Дария  Статоре  и  одновременно
отпраздновал свадьбы друзей, отдав в жены самым лучшим  своим  воинам  самых
прекрасных персидских девушек. Для македонян, которые уже  были  женаты,  он
устроил общее свадебное пиршество; сообщают, что на  этом  пиру  каждому  из
девяти  тысяч  приглашенных  была  вручена  золотая  чаша   для   возлияний.
Изумительная щедрость царя проявилась и в том, что он из собственных средств
заплатил долги своих воинов, израсходовав  на  это  девять  тысяч  восемьсот
семьдесят талантов. Этим воспользовался Антиген Одноглазый.  Обманным  путем
занеся свое имя в список должников  и  приведя  к  столу  человека,  который
назвался его заимодавцем, он получил деньги. Но вскоре обман был раскрыт,  и
царь вне  себя  от  гнева  выгнал  Антигена  из  дворца  и  отрешил  его  от
командования. Этот Антиген проявил себя замечательным воином. Когда  он  был
еще юношей и находился в войсках Филиппа,  осаждавших  Перинт,  ему  в  глаз
попала стрела из катапульты, но он не позволил вынуть стрелу  и  не  покинул
строя до тех пор, пока враги не были оттеснены и заперты  в  стенах  города.
Свой позор он переносил чрезвычайно тяжело: было видно, что от горя и  тоски
он готов наложить на себя руки. Опасаясь этого, царь  смягчился  и  приказал
Антигену оставить эти деньги у себя.
     LXXI. ТРИДЦАТЬ тысяч  мальчиков,  которых  Александр  велел  обучать  и
закалять, оказались не только сильными и красивыми,  но  также  замечательно
ловкими и умелыми в военных упражнениях. Александр очень этому радовался,  а
македоняне огорчались, опасаясь, что царь будет теперь меньше дорожить  ими.
Поэтому, когда Александр собирался отослать к  морю  больных  и  изувеченных
воинов, македоняне сочли это обидой и оскорблением, они говорили,  что  царь
выжал из этих людей все, что они могли дать, а теперь, с позором  выбрасывая
их, возвращает их отечеству и родителям уже совсем не такими,  какими  взял.
Пусть же царь признает бесполезными всех македонян и отпустит их всех, раз у
него есть эти молокососы-плясуны, с которыми он намерен  покорить  мир.  Эти
речи возмутили Александра. Гневно разбранив македонян, он прогнал их прочь и
поручил  охранять  себя  персам,  выбрав  из  их  числа   телохранителей   и
жезлоносцев. Видя Александра окруженным персами, а самих себя устраненными и
опозоренными, македоняне пали духом. Делясь друг с  другом  своими  мыслями,
они чувствовали, что от зависти и гнева готовы сойти с ума. Наконец, кое-как
опомнившись, безоружные, в одних хитонах, они пошли к палатке Александра.  С
криком и плачем они отдали себя на волю царя, умоляя его поступить  с  ними,
как с неблагодарными негодяями. Александр, хотя и несколько  смягчился,  все
же не допустил их к себе, но они не ушли, а два дня  и  две  ночи  терпеливо
простояли перед палаткой, рыдая и призывая своего повелителя. На третий день
Александр вышел к ним и, увидев их  такими  несчастными  и  жалкими,  горько
заплакал. Затем, мягко упрекнув их, он заговорил с ними милостиво и отпустил
бесполезных воинов, щедро наградив их и написав  Антипатру,  чтобы  на  всех
состязаниях и театральных зрелищах они сидели на почетных местах, украшенные
венками, а осиротевшим детям  погибших  приказал  выплачивать  жалованье  их
отцов.
     LXXII. ПРИБЫВ в Экбатаны Мидийские  и  устроив  там  необходимые  дела,
Александр стал снова бывать в театрах и на празднествах, так как из Греции к
нему явились три тысячи актеров.
     В эти дни тяжело заболел Гефестион. Человек молодой и воин, он  не  мог
подчиниться строгим! предписаниям врача и однажды, воспользовавшись тем, что
врач его Главк ушел в театр, съел  за  завтраком  вареного  петуха  и  выпил
большую кружку вина. После этого он почувствовал себя очень плохо  и  вскоре
умер. Горе Александра не знало границ, он приказал  в  знак  траура  остричь
гривы у коней и мулов, снял зубцы с  крепостных  стен  близлежащих  городов,
распял на кресте несчастного врача, на долгое время запретил в лагере играть
на флейте и вообще не мог слышать звуков музыки, пока от  Аммона  не  пришло
повеление оказывать Гефестиону почести и приносить  ему  жертвы  как  герою.
Утешением в скорби для Александра была война, которую он превратил  в  охоту
на людей: покорив племя коссеев, он перебил всех способных носить оружие.  И
это называли заупокойною жертвой в честь Гефестиона. На похороны, сооружение
могильного кургана и на убранство, потребное для  исполнения  всех  обрядов,
Александр  решил  потратить  десять  тысяч  талантов,  но  он  хотел,  чтобы
совершенство исполнения превзошло денежные затраты. Более чем всеми  другими
мастерами,  Александр  дорожил  Стасикратом,  замыслы  которого   отличались
великолепием, дерзостью, блеском и новизной.  Незадолго  до  того  Стасикрат
обратился к царю и сказал, что Афону во Фракии скорее, чем какой-либо другой
горе, можно придать вид человеческой фигуры и что, по приказанию Александра,
он готов превратить Афон в самую незыблемую и  самую  величественную  статую
царя, левой рукой охватывающую многолюдный город, а правой  -  изливающую  в
море многоводный поток. Царь отверг тогда  это  предложение,  но  теперь  он
только тем и занимался, что вместе с мастерами придумывал еще более  нелепые
и разорительные затеи.
     LXXIII. НА ПУТИ в  Вавилон  к  Александру  вновь  присоединился  Неарх,
корабли которого вошли в Евфрат из Великого моря. Неарх сообщил  Александру,
что ему встретились какие-то халдеи, которые просили передать царю, чтобы он
не вступал в Вавилон. Но Александр не обратил на это  внимания  и  продолжал
путь. Приблизившись к стенам города, царь увидел множество воронов,  которые
ссорились между собой и клевали друг друга, причем некоторые из  них  падали
замертво на землю у его ног. Вскоре  после  этого  Александру  донесли,  что
Аполлодор, командующий войсками в Вавилоне, пытался узнать о судьбе царя  по
внутренностям жертвенных животных. Прорицатель Пифагор,  которого  Александр
призвал к себе, подтвердил это и на вопрос царя, каковы  были  внутренности,
ответил, что печень оказалась с изъяном. "Увы, - воскликнул Александр, - это
плохой знак!" Пифагору он  не  причинил  никакого  зла,  на  себя  же  очень
досадовал, что не послушался Неарха. Большую часть времени он  проводил  вне
стен Вавилона, располагаясь лагерем в разных местах и  совершая  на  корабле
поездки по Евфрату. Его тревожили многие  знамения.  На  самого  большого  и
красивого льва из тех, что содержались в зверинце,  напал  домашний  осел  и
ударом копыт убил его. Однажды Александр, раздевшись для натирания, играл  в
мяч. Когда пришло время одеваться, юноши, игравшие вместе  с  ним,  увидели,
что на троне молча сидит какой-то человек в царском облачении с. диадемой на
голове. Человека спросили, кто он такой, но тот долгое время безмолвствовал.
Наконец, придя в себя, он сказал, что зовут  его  Дионисий  и  родом  он  из
Мессении; обвиненный в каком-то преступлении, он был привезен сюда по морю и
очень долго находился в оковах; только что ему явился Серапис, снял  с  него
оковы и, приведя его в это место, повелел надеть царское облачение и диадему
и молча сидеть на троне.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0548 сек.