Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Плутаpх - Труды

Скачать Плутаpх - Труды

     XVII. ПОДОБНОЕ мужество и любовь к славе Цезарь сам взрастил и воспитал
в своих воинах прежде всего тем, что щедро раздавал почести  и  подарки:  он
желал показать, что добытые в походах богатства копит не для  себя,  не  для
того, чтобы самому утопать в роскоши и наслаждениях, но хранит их как  общее
достояние и награду за  воинские  заслуги,  оставляя  за  собой  лишь  право
распределять награды между отличившимися. Вторым средством воспитания войска
было то, что он сам добровольно бросался  навстречу  любой  опасности  и  не
отказывался переносить какие угодно трудности. Любовь его  к  опасностям  не
вызывала удивления у тех, кто знал его честолюбие, но всех поражало, как  он
переносил лишения, которые, казалось превосходили его физические  силы,  ибо
он был слабого телосложения, с  белой  и  нежной  кожей,  страдал  головными
болями и падучей, первый припадок которой, как говорят,  случился  с  ним  в
Кордубе. Однако  он  не  использовал  свою  болезненность  как  предлог  для
изнеженной жизни, но, сделав средством исцеления  военную  службу,  старался
беспрестанными переходами,  скудным  питанием,  постоянным  пребыванием  под
открытым небом и лишениями победить свою слабость и укрепить свое тело. Спал
он большей частью на повозке или на носилках, чтобы использовать для дела  и
часы отдыха. Днем он объезжал города, караульные отряды и  крепости,  причем
рядом с ним сидел раб, умевший записывать за  ним,  а  позади  один  воин  с
мечом. Он передвигался с такой быстротой, что в первый раз проделал путь  от
Рима до Родана за восемь  дней.  Верховая  езда  с  детства  была  для  него
привычным делом. Он умел, отведя руки назад и сложив их за  спиной,  пустить
коня во весь опор. А во время этого похода он упражнялся еще и в том, чтобы,
сидя на коне, диктовать письма, занимая  одновременно  двух  или  даже,  как
утверждает Оппий, еще большее  число  писцов.  Говорят,  что  Цезарь  первым
пришел к мысли беседовать с друзьями по поводу  неотложных  дел  посредством
писем,  когда  величина  города  и  исключительная  занятость  не  позволяли
встречаться лично. Как пример его  умеренности  в  пище  приводят  следующий
рассказ. Однажды в Медиолане он обедал у своего гостеприимца Валерия  Леона,
и тот подал  спаржу,  приправленную  не  обыкновенным  оливковым  маслом,  а
миррой. Цезарь спокойно съел  это  блюдо,  а  к  своим  друзьям,  выразившим
недовольство, обратился с порицанием: "Если  вам  что-либо  не  нравится,  -
сказал он, - то вполне достаточно, если вы  откажетесь  есть.  Но  если  кто
берется порицать подобного рода невежество, тот сам невежа". Однажды он  был
застигнут в пути непогодой и  попал  в  хижину  одного  бедняка.  Найдя  там
единственную  комнату,  которая  едва  была  в  состоянии  вместить   одного
человека,  он  обратился  к  своим  друзьям  со  словами:  "Почетное   нужно
предоставлять сильнейшим, а необходимое - слабейшим", -  и  предложил  Оппию
отдыхать в комнате, а сам вместе с остальными улегся спать под навесом перед
дверью.
     XVIII. ПЕРВОЮ из галльских войн, которую ему  пришлось  вести,  была  с
гельветами и тигуринами. Эти  племена  сожгли  двенадцать  своих  городов  и
четыреста деревень и двинулись через подвластную римлянам Галлию, как прежде
кимвры и тевтоны, которым  они,  казалось,  не  уступали  ни  смелостью,  ни
многолюдством, ибо всего  их  было  триста  тысяч,  в  том  числе  способных
сражаться - сто девяносто тысяч. Тигуринов победил не сам Цезарь, а  Лабиен,
которого он выслал против них и который разгромил их у реки Арара.  Гельветы
же напали на Цезаря неожиданно, когда он направлялся с войском к  одному  из
союзных городов; тем не менее он успел  занять  надежную  позицию  и  здесь,
собрав свои силы, выстроил их в боевой  порядок.  Когда  ему  подвели  коня,
Цезарь сказал: "Я им воспользуюсь после победы, когда дело дойдет до погони.
А сейчас - вперед, на врага!" - и с этими словами начал наступление в  пешем
строю. После долгой и упорной битвы он разбил войско варваров, но наибольшие
трудности встретил в лагере, у повозок, ибо там сражались  не  только  вновь
сплотившиеся воины, но и женщины и  дети,  защищавшиеся  вместе  с  ними  до
последней капли крови. Все были изрублены,  и  битва  закончилась  только  к
полуночи. К этой замечательной победе Цезарь присоединил еще  более  славное
деяние, заставив варваров, уцелевших после сражения (а таких было свыше  ста
тысяч), соединиться и вновь заселить  ту  землю,  которую  они  покинули,  и
города, которые они разорили. Сделал же он это из опасения, что в опустевшие
области перейдут германцы и захватят их.
     XIX. ВТОРУЮ войну он вел уже за галлов против германцев, хотя раньше  и
объявил в Риме их царя Ариовиста союзником римского народа. Но германцы были
несносными соседями для покоренных Цезарем народностей, и было ясно, что они
не удовлетворятся существующим порядком вещей, но при первом удобном  случае
захватят всю Галлию и укрепятся в ней. Когда Цезарь заметил, что  начальники
в его войске робеют, в особенности те молодые люди из знатных семей, которые
последовали за ним из желания обогатиться и жить в роскоши, он собрал их  на
совет и объявил, что те,  кто  настроен  так  трусливо  и  малодушно,  могут
возвратиться домой и не подвергать себя опасности против своего желания.  "Я
же, - сказал он, - пойду на варваров с одним только  десятым  легионом,  ибо
те, с кем мне предстоит сражаться, не сильнее кимвров, а  сам  я  не  считаю
себя полководцем слабее Мария". Узнав об этом,  десятый  легион  отправил  к
нему делегатов, чтобы выразить  свою  благодарность,  остальные  же  легионы
осуждали  своих  начальников,  и,  наконец,  все,  исполнившись  смелости  "
воодушевления, последовали за Цезарем и  после  многодневного  пути  разбили
лагерь в двухстах стадиях от противника. Уже самый приход  Цезаря  несколько
расстроил дерзкие планы Ариовиста, ибо он  никак  не  ожидал,  что  римляне,
которые, казалось, не смогут выдержать натиска германцев,  сами  решатся  на
нападение. Он дивился отваге  Цезаря  и  в  то  же  время  увидел,  что  его
собственная армия приведена в замешательство. Но еще более ослабило мужество
германцев предсказание священных жен, которые, наблюдая водовороты в реках и
прислушиваясь к шуму  потоков,  возвестили,  что  нельзя  начинать  сражение
раньше новолуния.  Когда  Цезарь  узнал  об  этом  и  увидел,  что  германцы
воздерживаются от нападения, он решил, что лучше напасть на них, пока они не
расположены к бою, чем оставаться в бездеятельности,  позволяя  им  выжидать
более подходящего для них времени.  Совершая  налеты  на  укрепления  вокруг
холмов, где они разбили свой лагерь, он так раздразнил германцев, что  те  в
гневе вышли из лагеря и вступили в битву.  Цезарь  нанес  им  сокрушительное
поражение и, обратив в бегство, гнал их до самого  Рейна,  на  расстоянии  в
четыреста стадиев, покрыв все это пространство трупами врагов и их  оружием.
Ариовист с немногими людьми успел все же  переправиться  через  Рейн.  Число
убитых, как сообщают, достигло восьмидесяти тысяч.
     XX. ПОСЛЕ этого, оставив  свое  войско  на  зимних  квартирах  в  земле
секванов, Цезарь сам, чтобы  заняться  делами  Рима,  направился  в  Галлию,
лежащую вдоль реки Пада и входившую в состав назначенной ему провинции,  ибо
границей между Предальпийской  Галлией  и  собственно  Италией  служит  река
Рубикон. Сюда к Цезарю приезжали многие  из  Рима,  и  он  имел  возможность
увеличить свое влияние, исполняя просьбы каждого, так  что  все  уходили  от
него, либо получив то, чего желали, либо надеясь это получить. Таким образом
действовал он в течение всей войны: то побеждал врагов оружием сограждан, то
овладевал самими гражданами при помощи денег, захваченных  у  неприятеля.  А
Помпей ничего не  замечал.  Между  тем  белый,  наиболее  могущественные  из
галлов, владевшие третьей частью всей Галлии, отложились от римлян и собрали
многотысячное войско. Цезарь выступил против  них  со  всей  поспешностью  и
напал на врагов, в то  время  как  они  опустошали  земли  союзных  римлянам
племен. Он опрокинул полчища врагов, оказавших лишь ничтожное сопротивление,
и учинил такую резню, что болота  и  глубокие  реки,  заваленные  множеством
трупов, стали легко проходимыми для римлян. После этого все народы,  живущие
на берегу Океана, добровольно покорились вновь, но против нервиев,  наиболее
диких и воинственных из племен, населяющих страну бельгов, Цезарь должен был
выступить в поход. Нервии, обитавшие в густых чащобах, укрыли свои  семьи  и
имущество далеко от врага, а сами в глубине леса  в  количестве  шестидесяти
тысяч человек напали на Цезаря как раз тогда, когда он, занятый  сооружением
вала вокруг лагеря, никак не ожидал нападения.  Варвары  опрокинули  римскую
конницу и, окружив двенадцатый и седьмой легионы, перебили всех центурионов.
Если бы Цезарь, прорвавшись сквозь гущу сражающихся, не бросился со щитом  в
руке на варваров и  если  бы  при  виде  опасности,  угрожающей  полководцу,
десятый легион не ринулся с высот на врага и  не  смял  его  ряды,  вряд  ли
уцелел бы хоть один римский воин. Но смелость Цезаря  привела  к  тому,  что
римляне бились, можно сказать, свыше своих сил и, так как нервии все  же  не
обратились в бегство, уничтожили их, несмотря на отчаянное сопротивление. Из
шестидесяти тысяч варваров осталось в живых только пятьсот, а из  четырехсот
их сенаторов - только трое.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0769 сек.