Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Морис Симашко. - Емшан

Скачать Морис Симашко. - Емшан

     Бейбарс  запретил  рубить  дерево.  Без  дерева это был бы только кусок
твердой земли, Мамелюки--люди, им нужны еда,  одежда  и  родина.  Необходимо
удовлетворить  их  потребность  в гордости. Просто кусок земли не может быть
родиной. Для этого нужно зеленое дерево,  чтобы  оно  им  снилось.  Бахр  --
Речные воины, они так и называют себя. И гордятся, что все Эмиры Тысячи -- с
этого  Острова. Бурджи--Башенные воины, те, что в Фустате или Дамиетте, тоже
гордятся. Напротив каждой башни есть свое дерево. Пока  оно  снится  им,  он
может посылать их на какие захочет стены. Они не сомневаются.
     Он   знал  это  твердо.  На  Остров  его  тоже  привезли  Ниоткуда.  От
семиствольного дерева начинается его жизнь. Под этим  деревом  наковали  ему
когда-то  на  левую  руку  широкий  серебряный  браслет  со  знаком  султана
Меликэс-Салиха Эйюба. Это было правильно. Султанский браслет на руке  должен
всегда  быть  связан  с  деревом,  которое снится. Тогда распилить его будет
трудно, как это дерево...
     Бейбарс приподнял к лицу  свою  левую  руку.  Сразу  за  запястьем  был
твердый коричневый бугор. Выше его не росли волосы. Много лет назад распилил
он  свой  браслет. Речные и Башенные мамелюки носят теперь браслет со знаком
Абуль-Футуха--Отца Победы, султана Бейбарса Эль-Мелик-эд-Дагера. Но он носил
браслет и знает его силу. Этот браслет был вчера у Турфана, когда он отнял у
него дочь.
     И  те,  что  лишены  права  носить  браслет,   пусть   чувствуют   себя
недостойными...   Бейбарс   вспомнил   черную   болотную  воду  в  переулках
Эль-Кахиры. Их много миллионов, одинаковых людей в этой  стране  Миср,  куда
привезли  его  Ниоткуда.  А Речных было две тысячи, и они надели стране Миср
его браслет. Это можно было сделать здесь,  где  столько  пирамид  и  старых
каменных  львов  с человеческими лицами. Когда он увидел первую пирамиду, то
сразу понял того, кто ее строил...
     Конь дернул головой, попятился. В мутной воде показалось серое костяное
бревно  с  глазами.  Оно  медленно  приближалось  к  отмели.   До   половины
приоткрылась  бледная страшная пасть... Люди страны Миср чтят этих зубастых.
Те, что строили пирамиды,  были  мудры.  Мертвые,  они  не  позволяют  живым
распилить  браслеты.  В  таких  странах нужно только менять клеймо. Он сразу
приказал мамелюкам не трогать священных крокодилов...
     Отсюда казалось, что дерево растет из воды. По он знал, что это не так.
К дереву спускалась  широкая  утоптанная  дорога  с  мягкой  травой  по  обе
стороны.  Раз  в четырнадцать дней им привозили в лодках женщин; по одной на
пятерых.  Каждый  раз   других,   чтобы   они   не   привыкали.   Это   было
правильно--удовлетворять потребность в женщинах. Иначе мужчины будут портить
друг  друга, а это позволительно сборщикам налога или правителям канцелярий.
Воины от этого слабеют. Им нужны женщины.
     Он оставил все, как было тогда, при султане Салихе. Раз в  четырнадцать
дней  мамелюкам  привозят  на  Остров женщин: по одной на пятерых. И разных,
чтобы они не научились жалеть. Старый султан понимал жизнь. Но к старости он
размяк и начал выезжать на базар, к людям. Людям страны Миср...
     Что делает сейчас Барат  там,  на  Острове?..  В  это  время  мамелюков
выстраивают  ровными  рядами,  по  сорок  в  ряд.  Они замирают по команде с
вынутыми из ножен клинками и поставленными перед собой луками. Греет солнце,
и пахнет кожаными ремнями. Начальник Острова обходит ряды, проверяя  оружие.
Потом  Барат идет в конюшни. У каждых сорока -- своя конюшня, и Эмиры Сорока
в синих  сапогах  боятся,  что  лошади  испачкают  пол  как  раз  к  приходу
начальства.  Барат идет медленно, не поворачивая головы, но острые глаза его
все видят: ослабевший пояс на  животе  мамелюка,  плохо  Отточенный  клинок,
пыльную  лошадь.  А вечером Барат сядет в большую лодку с черными гребцами и
приплывет к нему, в Эль-Кахиру. И они будут  пить  вино,  которое  делают  в
Александрии из красного винограда спокойные, рассудительные греки...
     Их,  первых  Речных,  сначала  было немного. Они собирались на берегу и
жадно рассматривали приближающиеся лодки. Это было хорошее время!..  Куке...
Нет,  там,  на Острове, он не слышал этого жалобного слова. Беибарс дал коню
свободу. Конь отошел от воды боком, вздрагивая  и  храпя...  Твердая  желтая
пыль  лежала  на  клейких  листьях хлопковых кустов. Мягкие сапоги тянули за
собой тяжелые жирные ветки. Конь вышел из нескончаемого  поля,  стал  лизать
свои  ноги.  Потом двинулся к желто-серым оливам у поднимающего воду колеса.
Беибарс тихо отвернул его навстречу сухой мгле, красящей страну Миср в  один
цвет. Лицо сразу высохло от пота, глаза пришлось сощурить.
     Желтая  неровная  полоса  долго  отодвигалась.  К  полям  ее не пускала
колючая трава без листьев. Жесткие хитрые прутья не боялись пустыни.  Листья
только мешали бы этой траве.
     Конь   остановился,  потянул  горячий  воздух  и  уже  прямо  пошел  по
скованному острыми камнями твердому песку. Ничего здесь не отвлекало его.
     Беибарс  оглянулся.  Охрана  разъехалась  в  обе  стороны,  прячась  за
дальними  холмами.  Шамил  понимал,  какая  ему  требуется тишина. Ничего не
двигалось в застывшем каменном море. Ветер был ровный, пустой, без запахов.
     Ку-у-ке... Слово было связано с  человеком  в  кожаных  штанах.  Но  он
никогда  не  мог вспомнить лица этого человека. Если бы он вспомнил, то знал
бы, откуда в нем это слово...
     Человек в кожаных штанах пришел из безвременья. Он  был  всегда.  Штаны
его пахли теплой дорожной пылью и морем. Это он помнил.
     Потом  его били, и он хотел есть. Человека в кожаных штанах уже не было
в его жизни. Были другие люди с длинными, рвущими спину бичами и одинаковыми
глазами. Справедливые люди,  раздающие  еду.  Те,  что  рядом,  были  враги,
вырывающие еду. Ноги, руки, тело становились больше. Нужно было отбирать еду
у других. Он убивал, потому что не отдавали.
     В  первый  раз он задушил того, который был рядом, и съел его хлеб. Его
привязали к кольцу в земле на ровном солнечном месте. Каждый вечер его били,
а других заставляли смотреть. Потом  отвязали,  и  было  плохо.  У  него  не
хватало  сил  защищать  еду. Справедливость человека с бичом спасла его. Тот
отгонял других от его еды, пока он не смог это делать сам... Тогда пришло  в
первый  раз  это  слово.  Он  лежал  ночью,  привязанный  к кольцу, и липкая
обугленная спина уже не принимала холода земли.  В  середине  было  легко  и
пусто.  Черное  спокойное  небо  опускалось  все ниже, к самому лицу. Во рту
стало вдруг горько, и криком сдавило ему горло. Так,  как  сегодня...  Утром
его развязали и дали хлеб.
     Но  тело росло. Другого он ударил серпом в живот. Его привязали и били.
Он был уже больше и скорее окреп.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1131 сек.