Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Морис Симашко. - Емшан

Скачать Морис Симашко. - Емшан

      И  он  дал  отдохнуть мамелюкам, и вернулся в страну Миср. И опять ждал
Котуз, потому что побежали уже в страну Миср люди из  Халеба  и  Дамаска,  а
Речные  мамелюки  знали  теперь  только его, Бейбарса. И стало известно, что
франкские эмиры из Акры и Антиохии  принимают  у  себя  везиров  Безбородого
Хана, и вместе говорят они, что пришло время страны Миср...
     И  о  том,  что  пришло  время  страны  Миср, кричал в Эль-Кахнре перед
мечетью Ибн-Тулуиа оборванный человек из Багдада. Братом халифа  правоверных
называл  он себя, оторвавшимся от хвоста монгольской лошади. И кричал он это
перед мечетью Аль-Акмары, и в Аль Азхаре, и перед мечетью халифа  Хакима.  И
Котуз  сказал,  чтобы  схватили его и бросили в яму под Фустатом, где сидели
нарушившие справедливость и порядок...
     Он шел к Айн-Джалуте, а монголы шли ему навстречу. Они были барбарои  и
шли всегда прямо, не сворачивая. А на длинной монгольской дороге были города
и  страны, где эмиры умели писать и читать написанное. И люди в этих городах
и странах знали бога, который мешал им смотреть прямо. И они  всегда  искали
непрямой  путь  к  спасению. И монголы шли прямо, и их путь был всегда самый
короткий.
     В море стал он Бейбарсом и знал прямой путь. Не  было  другого  пути  в
качающейся  темноте,  когда  прыгнул он Маленькому на спину. Твердые бугры с
тех нор на его руках... Девять тысяч мамелюков  взял  он  с  собой,  Бахр  и
Бурджи--Речных  и  Башенных.  Быстро  шел  он к Айи-Джалуте, чтобы не успели
франки соединиться с монголами. Знак бога рисовали франки на своих плащах  и
на своих щитах, но не успел еще бог ухватить их за руки...
     Монголы  не  знали  других  путей,  кроме  прямого,  и  это  был  самый
правильный путь. Когда они увидели мамелюков, то начали съезжаться  плечо  к
плечу  и  конь  к  коню, поворачиваясь в их сторону. И он дал знак, и ухнули
боевые трубы, и мамелюки тоже начали съезжаться плечо к плечу и конь к коню,
поворачиваясь к монголам. И, как монголы, прижались они друг к другу, и пыль
из-под копыт не могла пробиться между их телами.
     И монголы удивились, потому что в  первый  раз  увидели  идущих  к  ним
прямым  путем.  И когда столкнулись мамелюки и монголы возле Айн-Джалуты, то
монголы рассыпались.
     И кончились монголы, когда рассыпались, потому что не знали  они  пути,
кроме  прямого.  Никого  не знали они, кроме своего эмира, и были как слепые
щенки каждый в отдельности. В разные стороны побежали монголы, бросив луки и
круглые кожаные щиты. В грязи и навозе было их хвостатое знамя цвета  теплой
крови.
     До  конца он потел прямым путем. Плотными отрядами по сорок разъехались
мамелюки по пустыне, догоняя монголов и отрезая им головы. И собрал  он  все
отрезанные  головы  и  построил  из  них  красную пирамиду на высоком берегу
Евфрата. Никогда больше не шли монголы в страну Миср. И дальше  не  шли  они
через   страну  Миср  в  страны  франков,  потому  что  он  остановил  их  в
Айн-Джалуте. Так стал он Абуль-Футух -- Отец Победы.
     И когда он вернулся в Эль-Кахиру, Котуз  приготовил  ему  белый  дом  с
двенадцатью  фонтанами.  И  ждали  его  там  черные  мамелюки с отравленными
ножами. Но он прыгнул первым, и на площади перед  мечетью  Ибн-Ту-луна,  где
встречал его Котуз, он убил его. И сам он отрезал голову Котуза с блестящими
коричневыми   глазами   и   бросил  ее  на  стертые  кирпичи  перед  мечетью
Ибн-Ту-луна...
     Конь шел ровно... Из-за холмов поднимался  храм.  Люди  построили  его,
которые  строили  пирамиды.  На  стенах  нарисовали  они  своих богов, об их
мудрости и силе написали они. Но победили их барбарои  --люди  пустыни,  чей
бог  был  простой.  Прямую  дорогу знал тогда этот бог, и Пророк его не умел
писать.
     И стали люди пустыни брать гладкие камни из этого  храма.  И  построили
мечети  в  Эль-Кахире,  мечети  в  Майсуре, в Тель-эль-Яхудие и в Эль-Лахуне
мечети с красивыми высокими минаретами. У людей страны  Миср  научились  они
растить  хлопок,  рисовать треугольники и считать звезды. И научились писать
их пророки, и бог из пустыни перестал видеть прямую дорогу. И сами стали они
людьми страны Миср, которым неприятна кровь и знакомы слезы...
     Мечети и башни построили из гладких каменных плит. И только  один  угол
храма  пошел  на  это, такой он был большой. С той стороны, где брали камни,
въехал Бен-барс на крышу храма. И конь остановился, опустив голову...
     Он сразу назвал себя султаном, когда  убил  Котуза.  И  всегда  он  был
Абуль-Футух,  потому что отнял у франков Цезарею и Арсуф. Яффу и Антиохию он
тоже отнял у франков, потому что  франки  были  уже  другие.  Они  научились
мыться горячей водой и перестали носить бычьи шкуры. И стали они одеваться в
муслин  и  атлас,  как  люди  Дамаска и Багдада, и под верхней одеждой стали
носить нижнюю, и часто меняли эту одежду. И бороды уже  красиво  подстригали
франки, как люди Дамаска и Багдада. Сахар они ели, которого не знали раньше.
     И  многие  из франков умели писать и читать написанное, и учились они у
людей из Аль-Азхара и Низамийи рисовать треугольники и считать звезды. И  не
умели  уже  идти  прямым  путем  навстречу мамелюкам. Только в каменной Акре
остались франки, рисовавшие крест на своих плащах. Он, Абуль-Футух,  положил
предел им по эту сторону моря, куда пришли они на могилу своего бога.
     И  монгольские  ильханы  за  Евфратом  быстро  научились мыться горячей
водой, носить мягкую одежду и есть сахар. Бога  нашли  они  себе,  и  писать
научились, и перестали быть опасными.
     Никто  не  мешал  ему  теперь  идти  с  мамелюками на Восток, в богатую
армянскую Киликию, и на Запад никто не мешал ему идти, в Барку и Ливию. И на
Юг, в святые города Хпджаза. И в Эфиопию, за черными рабами...
     Бесплодны люди, не умеющие смотреть прямо... На стене  храма  из  белых
каменных  плит  стоит  его конь. В черном кожаном седле сидит он, Бейбарс, и
смотрит на Восток, и на Север,  и  на  Юг.  И  видит  только  желтый  песок,
скованный острыми камнями, которые ранят копыта лошадей. На небо смотрит он.
И  видит  круглое белое солнце. Вниз смотрит, и каждую травинку видит внизу.
Суслика видит он, который побежал от круглой норки и камнем  метнулась  тень
орла  по  земле.  И  твердые  когти  вошли  в  мягкое тело, и красные брызги
остались  на  белом  камне.  Брызги  почернели  сразу,  потому  что   камень
горячий...  Все  это  так,  как  он видит. И у того, кто видит не так, косые
глаза.
     Они смотрят на желтый песок и говорят, что это не простой песок, потому
что ехал по нему Пророк. И на человека смотрят они и  говорят,  что  это  не
просто  человек.  И  на  женщину  смотрят  они  и говорят, что это не просто
женщина. И второе, и третье имя дают они всему, что видят.
     Он прямо видит все, и поэтому он Абуль-Футух. И  он  понял,  что  такое
гуманус и культура, о которых говорил ему генуэзец Джакомо в кожаных штанах.
Это  писк  суслика,  который  не услышал он отсюда. Никогда его лицо не было
мокрым!.. Белый и зеленый мрамор привозит в  Эль-Кахиру  генуэзец  на  своих
кораблях.  И  ездит  в  Аль-Азхар,  чтобы срисовывать треугольники. И руки у
купца гладкие, без бугров...
     Он Бейбарс и смотрит прямо. И он все вернул стране Миср,  что  отнял  у
нее Айбек. Султаном назвал он себя. И надел мамелюкам браслет на левую руку.
Только клеймо изменил он на браслете. И вернул Эмирам Тысячи красные сапоги,
а Эмирам Сорока --синие сапоги.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0414 сек.