Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Морис Симашко. - Емшан

Скачать Морис Симашко. - Емшан

      И  дал  он  мамелюкам власть в стране Миср. Землю у Реки и людей страны
Миср для ее обработки дал он каждому эмиру. В Эль-Кахиру отправляют все, что
собирают с этой земли. И  только  мамелюки  могут  быть  эмирами  городов  и
областей, потому что носят его браслет.
     Под зеленым деревом на Острове наковывают мамелюкам этот браслет, чтобы
была у  них родина. И детские дома сделал он на Острове и в Фустате. Крепких
мальчиков от мамелюков забирают в эти  дома,  чтобы  не  знали  они  отца  и
матери, которые делают человека слабым.
     И  выпустил он из ямы под Фустатом человека, назвавшегося братом халифа
правоверных, и назвал его братом халифа. И сажает он  его  на  ковер,  чтобы
знали  это  люди  страны  Миср, и люди Дамаска, и люди Кордовы, и все другие
люди, которые пять раз в день прижимают лицо к земле, когда молятся. Пусть в
Эль-Кахире будет их бог.
     И раз в году разбрасывают перед мечетями  хлеб  от  него  людям  страны
Миср,  чтобы  знали они, что он о них заботится. И не видят его никогда люди
страны Миср, потому что только тени орла боятся собаки.
     Это было правильно--все сделать по-старому в стране Миср,  где  мертвых
хранят  в  пирамидах.  И  отдать их с землей мамелюкам было правильно. Руку,
которая бьет, лижут собаки. Опора нужна им в  качающемся  мире,  потому  что
рабы  они,  и хуже смерти для них ответственность за себя. Отцом страны Миср
назвали они его. И песни поют о нем, когда  собирают  в  фартуки  хлопок,  и
раньше имени бога кричат с минаретов его имя, и именем его называют детей. И
когда умрет он, святым будет в стране Миср все, чего он касался...
     Как  собаки, доверчивы люди страны Миср. Айбеку с Котузом нетрудно было
обмануть их, умеющих писать. Оправдание  всему,  что  делают,  ищут  они,  и
нерешительны  поэтому.  И думали люди страны Миср, что Айбеку с Котузом тоже
необходимо оправдание, и не видели бугров на руках у Айбека с Котузом.
     Опасны, у которых бугры. Их  нужно  всегда  менять,  которым  отдал  он
страну  Миср,  И раньше всего--девять первых эмиров, которые рядом. Айбек не
сделал этого, и круглой головы его не осталось, чтобы показать на базаре.  И
Котуз пропустил время, и голова его долго катилась по стертым кирпичам перед
мечетью Ибн-Тулуна. Нельзя пропускать время...
     Длиннорукий  Барат  по  его  знаку  убил  одного за другим всех эмиров,
которые были с ним в Мансуре, когда франк направил на него копье. И тех убил
он, которые рубили с ним Айбека. И тех, кто в Айн-Джалуте  был,  когда  взял
его  к  себе  на  коня Барат. И многих других убил он, время которых пришло.
Нельзя оставлять жизнь тем, кто был рядом...
     И первым пришло время быстрого, как кошка,  Шаму-рата,  который  морщил
лоб,  когда  не  ему  дарил  он  коня  или  женщину. И Турфан был последним,
которого задушили вчера по его знаку, после того, как он забрал у него дочь.
Давно отстранил от  себя  он  Турфана.  Но  львы,  ставшие  собаками,  видят
неправильные сны...
     И  один  Барат  остался  возле него из тех, которые были рядом. И глаза
Барата сегодня утром смотрели в сторону...
     Бейбарс поднял правую руку, и всадники показались на ближних и  дальних
холмах.  Ухнули  сигнальные  трубы,  и  помчались  к Эль-Кахире первые сорок
Эмиров Охраны, оставляя посты. И ждали уже внизу еще  сорок  с  напряженными
луками  на  локтях. И еще сорок съехались плечо к плечу и конь к коню, чтобы
охранять его спину...
     Конь, осторожно переступая, сошел вниз. На стене, откуда  брали  камни,
рядами  шли  одинаковые  люди  страны  Миср  с одинаковыми длинными глазами.
Одинаково вытянув вперед правую руку, несли они богу  положенное.  Это  было
правильно--то,  что делали люди, строившие пирамиды. Султан у них был богом.
И ему были пирамиды.
     Бейбарс посмотрел вокруг. Гладкие каменные колонны уходили в  небо.  Он
вспомнил, зачем поехал сюда, и удивился. Какое-то слово мешало ему утром...
     Он  Бейбарс  и презирает слова. Прямо смотрит он и все видит. Ничего не
было утром, только глаза Барата смотрели в сторону!
     Ожидание знака было в черных глазах Шамила-- Эмира  Охраны.  И  браслет
его  был  начищен песком с серой. Шамил будет Раисом Острова, пока не придет
его время. Молодой он, и руки его крепко держат кривой  мамелюкский  нож.  И
хорошо,  что он Бурджи. Чужим будет он среди Речных, и не скоро найдет своих
девять. И не будет он смотреть прямо,  когда  найдет.  И  придет  тогда  его
время...
     Бейбарс дал знак, и с горячей желтой мглой, красящей страну Миср в один
цвет, понеслись они к Эль-Кахире...
     Красное солнце легло в Реку. 11 красной стала желтая мгла. Желтый песок
и серые  камни  стали  красными.  И  красной  была  Река,  и  синие минареты
Эль-Кахиры были красными от солнца. И он видел это прямо, а не так, как люди
страны Миср. Кровью пророка Хусейна называли они простую вечернюю зарю.
     На новых кирпичах перед  мечетью  Ибн-Тулуна  молились  они,  расстелив
мягкие  коврики. Во дворах и на улицах молились. И на крышах домов молились,
повернувшись лицом к  Мекке.  Он  трогал  рукой  камень  в  Мекке,  которому
молились они, и испачкал руку...
     Тяжело  ухнули  трубы  Цитадели, заглушив муэдзинов на минаретах. Через
железные ворота въехали они на стертый каменный двор. И  бросив  повод  коня
черному рабу, пошел он с Шамилем и Эмирами Пяти в Зал Приемов.
     И  ждали  уже  там двадцать четыре бея и эмира, которым отдал он страну
Миср. И Эмиры Тысячи в красных  сапогах  ждали.  Знатные  люди  страны  Миср
ждали,  которым  позволил  он видеть себя. И ждал тот, кого назвал он братом
халифа. И склонились они, прижав руки к животам.
     Прямо смотрел длиннорукий Барат, который был Раисом Острова,  но  утром
он  смотрел  в  сторону. И Бейбарс сделал знак черному рабу. И принес черный
раб высокую золотую чашку с красным александрийским вином. Взял  он  у  раба
чашку, и передал Барату, и сощурил глаза. И Барат выпил красное вино, потому
что пришло его время.
     На  ковер  сел Бейбарс, и ждал со всеми, пока у Барата побелели губы. И
побелели губы Барата, и бритая голова его ударилась о  край  фонтана.  Тогда
Бейбарс  встал  и  вышел  в сад. Все розы были красные в саду. И листья были
красные. Камни на дорожке были красные. И Розовый Дом был красный, и дверь в
него была открыта...
     Девочка была там, где утром. Она спала, и маленькая рука ее лежала  под
пухлой  щекой.  И  ног  ее  не  увидел  он, потому что скорчилась девочка от
вечернего холода. И грудь  ее  была  детская.  Оттопыренные  губы  и  мокрое
обиженное лицо были у нее.
     Красное  солнце  горело  в высоких окнах. Стены и потолок были красные.
Зеленый ковер на полу был красный. И только красная  тахта  была  черной  от
вечернего солнца. И всхлипнула во сне девочка...
     Куке-е!..  Словом  вдруг  разорвало ему горло. Горькими сразу сделались
губы. И он все вспомнил...
     Это высокая горькая трава пахнет так, красная от  вечернего  солнца.  И
красный песок становится чернее. А на песке лежит человек, и это его куке. И
плачет мальчик, и тянет своего куке за большую руку. Только стрелу он боится
трогать с черными жесткими перьями...
     Чернеет  песок.  И все вокруг чернеет. А запах становится гуще, и такой
уже горький он, что нельзя облизать  сухие  губы.  И  зеленые  точки  совсем
близко  в  горькой  темноте.  Их  все  больше  вокруг, и все ближе они. И он
прижимается к большому холодному куке, и тепло ему, и не страшно так...
     А потом опять белое солнце в белом небе. И трава белая. И только песок,
на котором растет  она,  красный.  Весь  мир--этот  твердый  красный  песок,
потрескавшийся  от  белого солнца. И ничего больше нет. И куке лежит, примяв
горькую траву. И не хочет вставать куке, потому что стрела с черными перьями
прошла через его горло. А там,  где  вышла  она,  черные  капли  на  красном
песке...  А  когда  снова  краснеет  трава  и  начинает  пахнуть, появляются
откуда-то большие мохнатые ноги. Медленно ступая, идут они мимо, все идут  и
идут.  И  мерный  звон стоит над черным песком. Кто-то трогает острым копьем
открытые глаза куке.
     -- Тут мертвый кипчак!--ясно говорит чей-то голос. И похож он на  голос
купца Джакомо...
     И  отрывают  его  руки  от  холодного  куке,  и  передают его человеку,
сидящему на верблюде. И человек этот похож на Джакомо, а кожаные  штаны  его
пахнут дорожной пылью и морем...
     И  дальше  идут  верблюды.  А слезы легко текут из его глаз. И тянет он
руки назад, и плачет, задыхаясь горьким воздухом:
     -- Ку-у-ке-е!..
     Бейбарс тронул рукой лицо. Оно было мокрое. Тихо ступая, подошел  он  к
    Потом  Бейбарс  пошел обратно в Зал Приемов. Бей и эмиры, которым отдал
он страну Миср, пили красное александрийское вино. Из высоких золотых  чашек
пили  они,  которые берут в пирамидах, и твердые коричневые бугры были у них
на руках.
     Чашка Барата стояла пустая. Бейбарс сам налил ее, выпил и вышел в  сад.
Эмиры молчали, скованные непониманием...
     Так  умер  Бейбарс  Эль-Мелик-эд-Дагер, четвертый бахритский султан, по
прозвищу Абуль-Футух, победитель монголов и крестоносцев.  С  1260  по  1277
годы  от  р.  Хр.  правил  он  страной Миср. И плакали люди страны Миср, и с
минаретов кричали его имя раньше имени бога, и святым стало  в  стране  Миср
все, чего он касался.
     И  как  жил  он,  так и умер--чтобы не знали, где его могила. В Дамаске
показывают ее, и в Эль-Кахире, и в других местах...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.041 сек.