Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Триллеры

Стивен КИНГ - БАЛЛАДА О БЛУЖДАЮЩЕЙ ПУЛЕ

Скачать Стивен КИНГ - БАЛЛАДА О БЛУЖДАЮЩЕЙ ПУЛЕ

       "Но даже если это и не так, весь дом все равно был начинен проводами.
Он был полон проводами, как  человек,  умирающий  от  рака,  бывает  полон
злокачественными клетками и гниющими внутренними органами. Закрыв глаза, я
мог видеть все эти провода, бегущие в темноте и излучающие слабый  зеленый
свет".
     "Когда я получил от Джейн Торп письмо,  в  котором  она  упоминала  о
фольге, одна часть моего "я"  поняла,  что  в  этом  она  увидела  признак
безумия Рэга. И эта часть моего "я" знала, что я должен ответить  ей  так,
будто все мое "я" уверено в ее правоте. Но другая часть моего "я" - к тому
времени значительно большая - воскликнула: "Какая замечательная идея!" - и
в тот же день  я  покрыл  фольгой  все  выключатели  у  себя  в  квартире.
Вспомните, что я был тем  человеком,  который  должен  был  помогать  Рэгу
Торпу. При всей мрачности ситуации это довольно забавно".
     "В ту ночь я решил выехать с Манхэттена. У меня был старый  фамильный
дом в Адирондакс, куда я мог отправиться, и мне нравилась эта перспектива.
Единственное, что удерживало меня в городе, - это был рассказ Рэга  Торпа.
Если для Рэга "Баллада о блуждающей  пуле"  стала  спасательным  кругом  в
океане безумия, то теперь она сыграла ту же роль  и  для  меня.  Я  хотел,
чтобы ее напечатали в каком-нибудь приличном журнале. После  этого  я  мог
отправляться хоть к черту на куличики".
     "Вот до какого момента дошла переписка Уилсон-Торп как раз  незадолго
до катастрофы. Мы были похожи на  двух  умирающих  наркоманов,  проводящих
сравнительный анализ достоинств героина и  ЛСД.  У  Рэга  форниты  жили  в
пишущей машинке, у меня они жили в стенах,  и  у  нас  обоих  они  жили  в
головах".
     "И кроме того, были еще и они. Не забывайте  о  них.  Прошло  немного
времени, и я решил, что  к  ним  принадлежат  все  нью-йоркские  редактора
художественной прозы - нельзя сказать, чтоб их осталось много к концу 1969
года. Если всех их собрать вместе, их можно было бы  убить  одним  зарядом
дроби, и вскоре я начал думать, что это не такая уж и плохая идея".
     "Только через пять лет я смог взглянуть на эту ситуацию их глазами. Я
потряс своим видом швейцара, а ведь  он  видел  меня  не  в  самом  худшем
состоянии и к тому же получил от меня на чай. Что  касается  редакторов...
ирония была в том, что многие из них  действительно  были  моими  хорошими
друзьями.  Джерид  Бейкер,  например,  был   заместителем   редактора   по
художественной литературе в  "Эсквайре",  а  ведь  мы  с  Джеридом  вместе
воевали во Второй  мировой  войне.  Эти  ребята  не  просто  почувствовали
некоторое неудобство, увидев новую улучшенную версию  Хенри  Уилсона.  Они
были в ужасе. Если бы я  просто  отослал  рассказ  с  любезным  поясняющим
письмом, мне, возможно, сразу же удалось бы пристроить  его.  Но  это  мне
казалось недостаточным. О, нет, это не для такого рассказа. Я  должен  был
убедиться в том, что  об  этом  рассказе  позаботятся  особо.  Так  что  я
таскался с ним  от  двери  к  двери,  вонючий,  седой  бывший  редактор  с
трясущимися руками и красными глазами, с огромным кровоподтеком  на  левой
щеке, который я приобрел, стукнувшись о дверь ванной комнаты, пробираясь к
туалету в кромешной темноте".
     "Кроме  того,  я  не  желал  разговаривать  с  этими  ребятами  в  их
кабинетах. Я просто-напросто был не в состоянии. Давно прошли те  времена,
когда я мог позволить себе зайти в лифт и подняться на сороковой этаж. Так
что я поджидал их в  парках,  на  лестницах,  или,  как  это  случилось  с
Джеридом Бейкером, в баре на сорок девятой авеню. Джерид по  крайней  мере
был бы рад пригласить меня в более приличное место, но, как вы  понимаете,
прошли те времена, когда нашелся хотя бы один уважающий  себя  метрдотель,
который пропустил бы меня в ресторан для деловых людей". Агент поморщился.
     "Я  получал  формальные  обещания  прочесть  рассказ,   за   которыми
следовали неформальные вопросы о том, как мое здоровье, как много я пью. Я
помню - весьма смутно - как я пытался объяснить парочке из них, что утечки
электричества и радиации сбивают все мысли у людей, и когда  Энди  Риверс,
возглавлявший отдел художественной  литературы  в  "Американз  Кроссингз",
спросил, не нужна ли мне помощь, я сказал, что это ему нужна помощь".
     "Видишь всех этих людей на улице?" - спросил я. Мы  стояли  с  ним  в
Вашингтон-сквер парке. "У половины, а, может быть, даже у  трех  четвертей
из них в мозгу развились злокачественные опухоли. Держу пари,  что  ты  не
возьмешь рассказ Торпа, Энди. Черт, вы ничего  не  можете  понять  в  этом
городе.  Ваш  мозг  находится  на  электрическом  стуле,  а  вы  даже   не
подозреваете об этом".
     "В руках у меня был экземпляр отпечатанного на машинке  рассказа.  Он
был свернут в трубочку, как газета. Я ударил его  свернутой  трубочкой  по
носу, как бьют собаку, которая мочится на угол дома. Я повернулся и пошел.
Помню, как он кричал мне вслед, что-то насчет того, чтобы  выпить  чашечку
кофе и обсудить все это еще раз, но в этот  момент  я  заметил  неподалеку
магазинчик  уцененных  грампластинок.  Колонки,   поблескивающие   тяжелым
металлом, уставились прямо на тротуар, а  внутри  виднелись  гроздья  ламп
дневного света, и я перестал слышать его  голос  в  нарастающем  жужжании,
которое раздалось в моей голове.  Я  помню,  как  подумал  о  двух  вещах:
во-первых, мне надо поскорее уехать из города, как можно скорее,  а  то  у
меня у самого образуется опухоль в мозгу, и во-вторых, мне надо немедленно
выпить".
     "Когда я добрался домой в тот вечер, я обнаружил под дверью  записку.
В ней было написано: "Убирайся отсюда, сумасшедший козел". Я выбросил  ее,
не обратив никакого  внимания.  Мы  сумасшедшие  старые  козлы,  думаем  о
слишком важных вещах, чтобы обращать  внимание  на  анонимные  записки  от
всяких сосунков".
     "Я думал о том, что я сказал Энди Риверсу  о  рассказе  Рэга.  И  чем
больше я думал - чем больше я пил - тем более  осмысленными  казались  мне
мои слова. "Блуждающая пуля" была забавным рассказом  и  на  поверхностном
уровне читалась легко... но в глубине она оказывалась удивительно сложной.
Думал ли я, что хоть один редактор в этом  городе  сможет  ухватить  смысл
всех уровней этого рассказа? Возможно, раньше я мог так думать, но сейчас,
когда глаза мои открылись? Неужели в мире,  нашпигованным  проводами,  как
бомба террориста, найдется место для понимания и тонкого вкуса? Боже  мой,
ведь электричество течет повсюду".
     "Пытаясь забыть о постигшей меня неудаче, я читал  газету,  пока  еще
было достаточно дневного света. И там, прямо на  первой  странице  "Тайме"
была  статья  о  том,  куда  исчезают  радиоактивные  отходы   с   атомных
электростанций. Там говорилось, что в умелых  руках  эти  отходы  запросто
могли бы превратиться в ядерное оружие".
     "Когда стемнело, я сидел у себя за кухонным столом и размышлял о том,
как они добывают плутониевую пыль подобно тому, как золотоискатели в  1849
году добывали золото. Только им не надо было взрывать город.  О,  нет.  Им
достаточно было разбросать ее повсюду и всем свернуть мозги набекрень. Они
были зловредными форнитами, а вся эта радиоактивная пыль  была  зловредным
форнусом. Самым худшим форнусом, приносящим одни несчастья".
     "В конце концов я решил, что вообще не хочу печатать рассказ Рэга, по
крайней мере, не в Нью-Йорке. Я уеду из города,  как  только  мне  пришлют
заказанные бланки чеков. Когда я буду в  северной  части  штата,  я  пошлю
рассказ в провинциальные литературные журналы. Начну, пожалуй, со  "Сьюани
Ревью". Или, может быть, с "Айова Ревью". Рэгу я потом  все  объясню.  Рэг
поймет. Все проблемы казались решенными, так что я решил  выпить  в  честь
этого. Потом  я  выпил  еще.  А  потом  я  вырубился.  До  катастрофы  мне
предстояло вырубиться еще только один раз".
     "На следующий день пришли чеки "Арвин Компани". Я впечатал в один  из
них требуемую сумму и отправился к доверенному другу. Опять он меня  долго
расспрашивал, но и на этот раз я сдержался.  Мне  нужна  была  подпись.  В
конце концов я ее получил. Я пошел в мастерскую и попросил тут же при  мне
изготовить почтовый штамп "Арвин Компани". Я поставил штамп  в  графе  для
обратного адреса на фирменном  конверте,  впечатал  адрес  Рэга  (сахарной
пудры в машинке больше не было, но клавиши до сих пор западали) и прибавил
от себя пару  строк  о  том,  что  никогда  еще  посылка  автору  чека  не
доставляла мне такого удовольствия... и это было абсолютной правдой. И  до
сих пор так и есть. Мне потребовался почти час, чтобы отправить письмо:  я
все никак не мог  понять,  достаточно  ли  официально  оно  выглядит.  Вам
никогда бы не пришло в голову,  что  вонючий  пьяница,  не  менявший  свое
нижнее белье около десяти дней, мог проявлять такую осмотрительность".




 
 
Страница сгенерировалась за 0.043 сек.