Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

ГАЙ СВЕТОНИЙ ТРАНКВИЛЛ - Жизнь двенадцати Цезарей

Скачать ГАЙ СВЕТОНИЙ ТРАНКВИЛЛ - Жизнь двенадцати Цезарей

      8. От природы он отличался редкостной добротой. Со времени Тиберия все
цезари признавали пожалования, сделанные их предшественниками, не иначе,
как особыми соизволениями, - он первый подтвердил их сразу, единым эдиктом,
не заставляя себя просить. Непременным правилом его было никакого просителя
не отпускать, не обнадежив; и когда домашние упрекали его, что он обещает
больше, чем сможет выполнить, он ответил: "Никто не должен уходить
печальным после разговора с императором". А когда однажды за обедом он
вспомнил, что за целый день никому не сделал хорошего, то произнес свои
знаменитые слова, памятные и достохвальные: "Друзья мои, я потерял день!"
     (2) К простому народу он всегда был особенно внимателен. Однажды,
готовя гладиаторский бой, он объявил, что устроит его не по собственному
вкусу, а по вкусу зрителей. Так оно и было: ни в какой просьбе он им не
отказывал и сам побуждал их просить, что хочется. Сам себя он объявил
поклонником гладиаторов-фракийцев13, и из-за этого пристрастия нередко
перешучивался с народом и словами и знаками, однако никогда не терял
величия и чувства меры. Даже купаясь в своих банях, он иногда впускал туда
народ, чтобы и тут не упустить случая угодить ему.
     (3) Его правления не миновали и стихийные бедствия: извержение Везувия
в Кампании, пожар Рима, бушевавший три дня и три ночи, и моровая язва,
какой никогда не бывало14. В таких и стольких несчастиях обнаружил он не
только заботливость правителя, но и редкую отеческую любовь, то утешая
народ эдиктами, то помогая ему в меру своих сил. (4) Для устроения Кампании
он выбрал попечителей по жребию из числа консуляров; безнаследные имущества
погибших под Везувием он пожертвовал в помощь пострадавшим городам. При
пожаре столицы он воскликнул: "Все убытки - мои!"15 - и все убранство своих
усадеб отдал на восстановление построек и храмов, а для скорейшего
совершения работ поручил их нескольким распорядителям из всаднического
сословия. Для изгнания заразы и борьбы с болезнью изыскал он все средства,
божеские и человеческие, не оставив без пробы никаких жертвоприношений и
лекарств.
     (5) Одним из бедствий времени был застарелый произвол доносчиков и их
подстрекателей. Их он часто наказывал на форуме плетьми и палками и,
наконец, приказал провести по арене амфитеатра и частью продать в
рабство16, частью сослать на самые дикие острова. А чтобы навсегда пресечь
подобные посягательства, он в числе других постановлений запретил подводить
одно дело под разные законы17 и оспаривать права умерших18 дольше
известного срока после их смерти.
     9. Сан великого понтифика, по его словам, он принял затем, чтобы руки
его были чисты19, и этого он достиг: с тех пор он не был ни виновником, ни
соучастником ничьей гибели, и хотя не раз представлялся ему случай мстить,
он поклялся, что скорее погибнет, чем погубит. Двое патрициев были уличены
в посягательстве на власть - он не наказал их, а только увещевал оставить
эти попытки, так как императорская власть даруется судьбой, а все остальное
он готов им дать добровольно. (2) Так как мать одного из них была далеко,
он тотчас послал к ней скороходов с вестью, что сын ее вне опасности, а их
самих пригласил к семейному обеду; а на следующий день на гладиаторском
зрелище нарочно посадил их рядом с собой, и когда ему поднесли оружие
бойцов, протянул его им для осмотра. Говорят, он даже рассмотрел их
гороскоп и объявил, что обоим будет грозить беда, но не теперь и не от
него: так оно и случилось. (3) Брат не переставал строить против него козни
и почти открыто волновал войска, замышляя к ним бежать - однако он не
казнил его, не сослал и не перестал его жаловать, но по-прежнему, как с
первых дней правленья, называл его своим соправителем и преемником, и не
раз наедине молитвенно и слезно просил его хотя бы отвечать ему любовью на
любовь.
     10. Среди всех этих забот застигла его смерть, поразив своим ударом не
столько его, сколько все человечество. По окончании представлений, на
которых под конец он плакал горько и не таясь, он отправился в свое
сабинское имение. Был он мрачен, так как при жертвоприношении животное у
него вырвалось, а с ясного неба грянул гром. На первой же стоянке он
почувствовал горячку. Дальше его понесли в носилках; раздвинув занавески,
он взглянул на небо и горько стал жаловаться, что лишается жизни невинно:
ему не в чем упрекнуть себя, кроме, разве, одного поступка. (2) Что это был
за поступок, он не сказал, и догадаться об этом нелегко20. Некоторые
думают, что он вспомнил любовную связь с женой своего брата; но Домиция
клялась торжественной клятвой, что этого не было, а она бы не стала
отрицать, если бы что-нибудь было: она хвалилась бы этим, как готова была
хвастаться любым своим распутством.
     11. Скончался он на той же вилле, что и отец, в сентябрьские иды на
сорок втором году жизни, спустя два года, два месяца и двадцать дней после
того, как он наследовал отцу21. Когда об этом стало известно весь народ о
нем плакал, как о родном, а сенат сбежался к курии, не дожидаясь эдикта, и
перед закрытыми, а потом и за открытыми дверями воздал умершему такие
благодарности и такие хвалы, каких не приносил ему даже при жизни и в его
присутствии.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1271 сек.