Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Сергей ПЛЕХАНОВ - ЗОЛОТАЯ БАБА

Скачать Сергей ПЛЕХАНОВ - ЗОЛОТАЯ БАБА

      Глухой скрежет гальки под  копытами лошади,  ровный рокот  порожистой
реки  и   лепет  листвы  прибрежного  березняка,   раскачиваемого  ветром,
неумолкающим хором звучали в  полудремотном сознании Ивана.  Поэтому он не
слышал вкрадчивого шелеста кустов,  не обратил внимания на звук треснувшей
ветки. И полной неожиданностью было для него, когда с высокого обрывистого
яра, подмытого вешней водой, метнулась человеческая фигура.
     Выбитый  из  седла,  Иван  несколько  мгновений не  мог  справиться с
неизвестным,  навалившимся на него. Но потом извернулся и резким движением
опрокинул нападавшего на гальку. Придавил его коленом и выпрямился.
     - Ишь,  мозгляк!  -  с  изумлением вымолвил  он,  рассмотрев чумазую,
исхудавшую физиономию молодого вогула. - Да тебя поросенок уронит, а ты...
     - Ись хочу, - прохрипел пленник.
     - Так что ж ладом не попросил?  -  сказал Иван,  убрав колено с груди
вогула.
     - Ружье отнять хотел, - простодушно объяснил тот.
     - Зачем тебе,  дурень?  Вам же запрещено:  если увидит кто из горного
начальства, плохо будет.
     - Надо мне, - упрямо молвил чумазый.
     Иван поднялся,  подошел к лошади, понуро стоявшей в нескольких шагах,
и открыл переметную суму.
     - Хлеб будешь?
     Незнакомец кивнул, сглотнув слюну.
     - Рябчика вареного?
     Кадык на шее вогула судорожно юркнул за ворот.
     - Пирог с черникой?
     Глаза чумазого полыхнули каким-то безумным блеском...
     - Не  емши,  видать,  -  сочувственно заметил Иван,  когда незнакомец
начал жадно уписывать содержимое сумы. - Бездомный, что ль?..
     - Выгнали меня,  -  понурился вогул,  продолжая жевать. Потом, словно
стремясь загладить какую-то вину, сказал: - Порато жрать хотел, одни ягоды
брал... Живот совсем нету...
     - Как звать-то? - улыбнулся Иван.
     - Алпа...
     - За какие же вины тебя,  Алпа, в тайгу без еды и без оружья изгнали?
- проговорил Иван,  когда  молодой  вогул  собрал  с  расстеленной тряпицы
последние крошки и отправил в рот.
     - А-а,  -  неопределенно махнув рукой,  отозвался чумазый.  - Девку у
старика хотел отнять...
     - Вот  это  по-нашему,  -  Иван  широко улыбнулся и  потрепал Алпу по
плечу. - Расскажи.
     - С  девкой мы  слюбились,  а  тут к  ее  отцу старик один свататься:
пятьдесят оленей дам.  Отец: ладна. Отдал девку. А я к стариковой землянке
подобрался да и прокричал кедровкой -  и раньше ее так из дому вызывал.  А
старик-то  ушлый:  сообразил,  что на  ту пору кедровке еще не время голос
подавать.  И уследил,  как девка моя тряпки свои собирать стала, а потом в
тайге нас и накрыл.  Отвез ее к родителям.  <Непутевые, - говорит, - вы, и
поросль ваша такая же, отдавайте приданое...>
     Вогул  замолчал,  невидящим взглядом уставившись в  береговую гальку.
Потом со вздохом продолжал:
     - Прибил ее отец:  опозорила,  говорит.  И  к дяде-шаману отвез.  <Не
хотела,  -  бает,  -  мужу угождать,  будешь на  целый пауль работать -  у
шамана-то еще несколько служек живут>.
     - Это какой шаман? - насторожился Иван. - Случаем не Воюпта?
     - Он, - удивленно кивнул вогул.
     - Я ведь туда и пробираюсь,  знаю, что где-то у истока реки он живет.
Витконайкерас, - последнее слово Иван выговорил по складам. - Знаешь такое
место?
     Алпа с сомнением покачал головой.
     - По воде туда не попадешь.  Старики говорят,  река в верховьях среди
скал течет,  никакую лодку на  бечеве не  проведешь,  а  против течения не
выгрести.  А  если кто  и  попытается,  загородит ему  дорогу Мирсуснехум.
Никому туда ходить не велит, кроме шаманов.
     - Это кто таков?
     - Главный самый бог.  Как тебе перетолмачить?..  За народом смотрящий
мужик...
     - Раз шаманам можно - значит, и дорога какая-то есть?
     - Есть.  Ворга старая -  оленья тропа то  есть.  Ее по катпосам найти
можно.
     - Что еще за притча?
     - Катпос? Знак такой на дереве - путь метят.
     - А ты знаешь, как на эту тропу попасть?
     - Всякий вогул  знает...  Мы  в  начале той  ворги жертвы для  шамана
оставляем - шкурки, ленты цветные, деньги кладем.
     Иван помолчал, что-то обдумывая, и снова спросил:
     - Правда, что у Воюпты Золотая Баба схоронена?
     Вогул  встревоженно  оглянулся,   будто  кто-то   мог  услышать  его.
Сдавленно начал:
     - Старики  говорили:   раньше  Баба  в  пещере  стояла,   каждый  мог
приходить,  о чем хочешь просить...  Потом,  когда епископ по тайге ездил,
идолов сокрушал, забрал Воюпта ту Бабу к себе - сберечь-де хотел. Никого с
тех пор не подпускает. <Давайте, - говорит, - мне подношения, а уж я перед
ней за вас помолюсь...>  А  не дашь -  грозит нажаловаться ей,  тогда беды
жди...
     - Так что ж вы терпите, дурни? - изумился Иван.
     - И так роптать стал народ -  лучше б уж епископ ее забрал,  ему бы и
горе от нее...  А теперь боятся:  наговорит ей чего Воюпта - черная немочь
навалится...
     - Отобрать давно надо было Бабу эту у шамана.
     - Не пройти к нему... Ту воргу менквы стерегут.
     Иван вопросительно уставился на Алпу.  Вогул опять опасливо оглянулся
и, понизив голос, объяснил:
     - Это злые духи. Половина - человек, половина - зверь...
     - Поможешь мне? - спросил Иван. - Хочу я Золотую Бабу добыть...
     Алпа со страхом глядел на него,  но ничего не говорил, словно лишился
дара речи.
     - Чего ты?
     - Накажет, накажет она, - наконец с трудом проговорил вогул.
     - А  я тебе невесту твою помогу увезти.  Будете у нас в деревне жить,
коли в пауле вам места не стало...
     Алпа с сомнением качал головой.
     - Да зачем тебе Баба?..
     - Отец-мать да  братья мои в  тюрьме сидят.  Невесту любить не  велит
человек немецкий...  <Привезешь,  -  говорит,  - идола златого - верну вам
всем волю, женись тогда...>
     Алпа долго молчал, раздумывая над словами Ивана, потом несмело начал:
     - Не ходить бы туда, Ивашка. Может, немца другим чем задаришь?..
     - Удовольствуешь его, мордатого! - с горечью отозвался Иван. - У него
денег-то,  чай,  без счету. Им ведь, нехристям, втрое против наших русских
платят.
     - Это почему? - удивился Алпа.
     - А  как старики наши говорили,  что в восьмой тысяче толку не будет,
так и сталось. Все по антихристову научению владыки наши творят.
     - Это какая еще восьмая тысяча?
     - От сотворения мира идет нынче семь тысяч двести сорок второй год. А
по казенному счету -  одна тысяча семьсот тридцать четвертый. Уставщик наш
деревенский так  изъяснял:  запутать хотят  никониане,  сбить  овец  стада
Христова, чтобы второе пришествие проспали.
     Иван  говорил с  глубокой верой  в  истинность своих слов,  щеки  его
разрумянились, глаза светились вдохновением.
     Алпа, завороженно слушавший Ивана, огорченно признался:
     - Занимательно тебя слушать. Жалко только, не понял ничего.
     - Мы,  старому-то  кресту верные,  в  Писании всех превзошли.  Спроси
меня:  книгу Судей ли,  книги ли царств,  Давида-царя псалмы - все знаю, -
теперь в голосе кержака звучало некоторое самодовольство.
     - Опять не понимаю ничего, - сокрушался Алпа. - Отчего, если вы самые
грамотные да справные, вас власть гонит? Обычай ваш русский не уразумею...
Вот  сам  видел  прошлым  годом:   провезли  верхотурским  трактом  важных
начальников.  Камзолы богатые,  на  голове кудри сивые,  на ногах кандалы.
Спросили наши у  офицера,  кто такие,  -  а  офицер и  слов-то  русских не
понимает.  Дознались потом,  что больших бояр в Пелым да в Березов шлют по
царицыному указу.
     - Стало,  и  до никониан враг человеческий добрался.  Был у нас слух,
что царица наша допрежь того в немцах жила, вот и навезла с собой басурман
тамошних.  В  кабаке проезжий приказной как-то раскуражился,  да и  скажи:
котует с  императрицей нашей конюх какой-то,  Бирон по прозванию,  а языка
нашего не разумеет, как тот офицер, что бояр в ссылку вез.
     - Им-то за что неволя вышла?
     - Видать,   недовольствовали  немецкой   властью,   хульные   словеса
говорили.  А  кто-нибудь и  скричи  <слово и дело государево>.  За таковую
провинность много уж народу по нашему тракту прогнали, многие тысячи.
     - Ух!  -  зажмурился Алпа.  -  Страху натерпишься у вас там,  в Руси.
Лучше в лесу жить.


 





 
 
Страница сгенерировалась за 1.3094 сек.