Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Астрид ЛИНДГРЕН - Сказки

Скачать Астрид ЛИНДГРЕН - Сказки

 

Астрид ЛИНДГРЕН

                              СТУК-ПОСТУК

  Давным-давно, во времена нищеты и голода, по всей стране водились волки. И
вот однажды на хутор Капелу пришел волк и напал на овец. Проснулись утром
хуторяне, глядь, а курчавые овечки и ласковые ягнятки лежат на лугу
мертвые, и кругом разбрызгана кровь - всех волк загрыз, ни одной не
оставил. Худшего несчастья для бедных людей невозможно и представить. Ах,
как горевали, как плакали обитатели Капелы! Как проклинала вся округа
кровожадного убийцу! Мужики собрались и с ружьями, с ловчей сетью
отправились на охоту, выгнали зверя из логова и поймали в сеть. Там волку
и смерть пришла. Поделом ему, злодею. Не будет больше овец губить! Да
только плохое это утешение: пропали овечки - назад не воротишь! Ужасное
горе случилось в Капеле.
  Больше всех горевали двое: дедушка да внучка Стина-Мария, самый старый и
самая малая из обитателей Капелы. Сели они на пригорке позади овчарни и
заплакали. Сколько раз они любовались отсюда овечками, которые паслись на
лужайке, и всегда все было тихо и спокойно, никаких волков в помине не
было. Все лето каждый день дедушка и внучка приходили сюда: дед грел на
солнышке старые косточки, а Стина-Мария строила среди камней игрушечные
домики и слушала дедушкины рассказы. Дедушка много сказывал такого, про
что знают только старые люди. Про хульдру - чешет хульдра золотым
гребешком свои длинные волосы, а сама спину закрывает, потому что сзади
она пустотелая; и про эльфов сказывал дедушка - к эльфам близко не
подходи, эльф дохнет на тебя, порчу наведет; еще сказывал дедушка про
водяного - водяной живет в речном омуте и на арфе играет; от дедушки
узнала Стина-Мария про троллей - тихо бродят тролли в лесной чаще; и про
подземных жителей - эти прячутся в глубоких норах, и даже и имя их нельзя
произносить вслух. Обо всем этом и толковали дедушка и внучка, сидя за
овчарней, - старый да малый всегда друг к другу тянутся.
  Иной раз дедушка говорил Стине-Марии заветный стих, такой же древний, как
хутор Капела:

  Стук-стук-постук!
  Для овечек тучный луг.
  Сколько было - столько есть.
  Тучек на небе не счесть.

  В такт этим словам дедушка ударял посохом о землю, а под конец подымал его
над головой, чтобы Стина-Мария поглядела, как в вышине пасутся тучки;
поэтому, дескать, небеса хранят всех овечек и ягнят, которые живут в
Капеле.
  Но сегодня дедушка со Стиной-Марией оба плакали, потому что нынче никак
нельзя было сказать "сколько было - столько есть", овечки погибли все до
единой, и небеса, хоть и пасутся на них тучки, не уберегли земных овечек и
ягнят от волка.
  - Кабы живы были овечки, мы бы их завтра стригли, - сказала Стина-Мария.
  - Да, кабы живы были овечки, - вздохнул дедушка, - мы бы их завтра
стригли.
  Стрижка овец была для Капелы праздником. Конечно, для овец и ягняток
никакой радости в этом не было, зато радовались Стина-Мария с дедушкой и
все остальные обитатели хутора. Сначала на холм возле овчарни притаскивали
большую бельевую лохань, потом доставали большие овечьи ножницы, которые в
остальное время висели на стене в сарае, а мама Стины-Марии выносила из
дому нарядные красные ленты, которые она соткала своими руками, - этими
лентами овцам опутывали ноги, чтобы не разбежались. Потому что овцы
трусили и не хотели купаться в лохани, им не нравилось, когда их связывали
и переворачивали вверх ногами, им неприятно было прикосновение холодных
железных ножниц. И они совсем не желали расставаться со своей мягкой,
теплой шубой для того, чтобы обитатели Капелы могли сделать себе зимнюю
одежду. Овцы отчаянно блеяли у дедушки на коленях, не понимая, зачем их
стригут. Дедушка всегда сам стриг овец, никто не умел так ловко
управляться с ножницами. А пока дедушка стриг, Стина-Мария держала голову
ягненочка и пела ему песенку, которой выучилась у дедушки:

  Ох ты мой ягненок,
Бедненький малыш!

  Ах, бедные ягнятки! То, что с ними теперь случилось, было куда страшнее.
Волчьи зубы злее, чем ножницы, а обливаться собственной кровью, конечно,
гораздо хуже, чем искупаться в большой лохани.
  - Никогда уж, наверно, не будет больше овечьей стрижки в Капеле, -
сказала Стина-Мария.
  Но, как говорится, поживем-увидим...
  Наступил вечер. Дедушка уже отправился спать в свою каморку, но вдруг
спохватился, что забыл где-то свой посошок.
  - Остался, поди, лежать за овчарней, - сказал дедушка. - Сбегай,
внученька. Да смотри, поторопись, чтобы похлебку без тебя не съели.
  Дело было уже к осени, и когда Стина-Мария пустилась бегом за дедушкиным
посохом, на дворе начинали сгущаться сумерки; кругом было тихо-тихо, нигде
ни шороха. Странное чувство охватило девочку, ей вдруг сделалось очень
страшно. Вспомнила она тут все, что слыхала про хульдру и троллей, про
эльфов и водяного и про подземных жителей. И начало ей всякое мерещиться.
Скирды хлеба в поле чернели так угрюмо! Никак это тролли? Сейчас
подкрадутся неслышными шагами! Вот плавают над лугом пряди вечернего
тумана. Нет! Это эльфы потихоньку слетаются все ближе, чтобы дохнуть на
девочку и навести порчу. А хульдра в лесу! Не она ли затаилась среди
деревьев? Так и зыркает огненными очами на девочку, которая вздумала одна
бродить среди ночи! А что затевают подземные жители? Те, кого нельзя
называть по имени?
  Но за овчарней на пригорке, на том месте, где сидел дедушка, нашелся его
посох. Стина-Мария подняла его с земли и, едва почувствовала в руке
гладкое дерево, как сразу перестала бояться. Присела Стина-Мария на
камушек и снова окинула взглядом поле и луг, лес и усадьбу. Увидала
девочка, что в поле стоят скирды, из которых потом намолотят хлеб,
увидала, как на лугу, колыхаясь, подымается вечерний туман, как чернеют в
лесу деревья, увидала, как светятся в доме окошки, озаренные изнутри
приветливым пламенем очага: и вс„ это - милая, родная Капела - тут уж все
страхи Стины-Марии точно рукой сняло.
  Даже камень, на котором сидела Стина-Мария, был частью Капелы. Лисьим
камнем называл его дедушка, потому что под камнем в земле была дыра.
Дедушка говорил, что это - лисья нора, но никто на хуторе уже не помнил,
чтобы тут когда-нибудь водились лисы. Стина-Мария подумала про лису,
вспомнила про волка, но нисколько не испугалась. Она подняла дедушкин
посох и постучала по земле, точно как дедушка. А потом взяла и сказала
старинный стих, такой же старый, как хутор Капела:

  Стук-стук-постук!
  Для овечек тучный луг.
  Сколько было - столько есть.
  Тучек на небе не счесть.

  И вдруг в тот же миг что-то произошло. Откуда ни возьмись, появился перед
Стиной-Марией маленький человечек, весь сумеречно-серый и смутный, как
вечерний туман. И глаза у него были старые-престарые, как земля и камни; и
голос был старый, словно журчание воды в реке или шорох ветра. Старичок
заговорил так тихо, что Стина-Мария еле различала его слова.
  - Кончились все овечки, - бормотал он, - кончились овечки, и Стук-постук
кончился. Не будете барабанить у нас над головой. Кончились ваши овечки!
  После этих слов Стина-Мария поняла, что перед нею стоит один из подземных
жителей. И тут ей стало так страшно, так страшно, как никогда После этих
слов Стина-Мария поняла, что перед нею стоит один из подземных жителей. И
тут ей стало так страшно, так страшно, как никогда еще не бывало! Она не
могла ни слова сказать, ни пальцем пошевелить - так и застыла, сидя на
камне, и только слушала шепот и бормотание.
  - Сама говоришь: "Сколько было - столько есть"! И вот и нету у тебя овец,
были да сплыли! Мы видали ночью, как их волк всех придушил. Но если ты
обещаешь, что не будешь делать Стук-постук, тогда я дам тебе новых овец.
  Стина-Мария вся дрожала от страха, но услышав, что ей дадут новых овец,
разом перестала дрожать:
  - Ты и взаправду дашь мне новых овечек?
  - Дам, если сама за ними придешь, - ответил серый человечек.
  Не успела Стина-Мария опомниться, как человечек снял ее с Лисьего камня
будто пушинку, откатил камень в сторону, а потом подхватил девочку, и они
провалились в темный подземный лаз, такой длинный, что, казалось, конца не
будет этой дороге, она тянулась, точно долгая черная ночь, и Стина-Мария
подумала:
  "Вот уж никогда не видала таких лисьих нор. Верно, смерть моя пришла!"
И вот она очутилась в подземном царстве. Там, где дремлют окутанные
сумраком дремучие леса, где ветер никогда не колышет ветвей, где густой
туман неподвижно висит над сумрачными водами, в которые никогда не
заглядывают ни солнце, ни луна, ни звезды - там вечно царит первозданная
древняя тьма, и там в глубоких пещерах и гротах живут подземные жители. Но
сейчас они все вылезли из своих нор и толпою теней окружили Стину-Марию.
  Седой старичок, который привел Стину-Марию в подземное царство, сказал
подземным жителям:
  - Мы дадим ей овец - столько, сколько у нее было. А ну-ка, овцы! Сколько
вас волк задрал - все идите сюда!
  И тут Стина-Мария услыхала, как зазвенели колокольчики, смотрит она и
видит - выходят из лесу друг за дружкой овечки и ягнятки. Только не
беленькие, как в Капеле, а серые, и у каждой овцы за ушко подвешен золотой
колокольчик.
  - Забирай своих овец и возвращайся в Капелу, - сказал серый человечек.
  И тут все подземные жители расступились, чтобы пропустить Стину-Марию и ее
овечек. И только одна женщина не сошла с дороги. Стала и стоит перед
Стиной-Марией - серая, словно тень, и старая, как земля и камни.
  И вот женщина-тень берет в руку русую косу Стины-Марии и шепчет:
  - Какая ты беленькая, какая светленькая! Красавица моя, солнышко! Давно я
мечтала о такой девочке.
  Потом женщина-тень ласково провела невесомой рукой по лбу девочки, и в тот
же миг Стина-Мария позабыла все, что раньше любила.
  Позабыла она про солнце, про луну и звезды, забыла голос родимой матушки,
забыла имя отчее, забыла милых братцев и сестричек, забыла дедушку,
который качал ее на руках, - никого больше не помнила Стина-Мария, вся
Капела в один миг сгладилась в ее памяти. Одно только и запомнила девочка,
что стала она хозяйкой овечек с золотыми колокольчиками. И начала
Стина-Мария гонять овечек в дремучий лес на пастбище и водить на водопой к
сумрачному озеру, а самого маленького ягненочка она брала на руки и
укачивала, напевая песенку:

  Ох ты мой ягненок,
Бедненький малыш!

  Эти слова девочка помнила; а когда она пела, ей почему-то казалось, что и
сама она маленькая овечка, отбившаяся от дома, и порой Стине-Марии
случалось тогда всплакнуть. Но она все про себя забыла и не знала, кто она
такая на самом деле. Ночевать девочка приходила в пещеру, где жила
женщина-тень; Стина-Мария звала эту женщину мамой. Овечек она тоже
приводила на ночь в пещеру и укладывала спать рядом с собой, ей нравилось
слушать, как в темноте позванивают их колокольчики.
  Сменялись дни и ночи, проходили месяцы и годы, а Стина-Мария все пасла
своих овечек в сумрачном лесу, мечтала да пела песенки на берегу
сумрачного озера, а время все шло.
  Безмолвная тишина царила в подземном мире. Ни звука не слышала тут
Стина-Мария, кроме собственного тихого пения да тонкого звона золотых
колокольчиков; разве что иногда над сумрачным озером, куда она приводила
на водопой своих овечек, вскрикнет в тумане какая-то птица.
  И вот однажды сидела она в забытьи на бережку, глядела, как пьют овцы, и
задумчиво черпала рукой воду. Как вдруг раздался такой грохот, что все
кругом вздрогнуло, всколыхнулись сумрачные воды; потом раздался голос,
такой громкий, что все деревья в сумрачном лесу приклонились к земле, и на
все подземное царство прогремели старинные слова, такие же старые, как
хутор Капела:

  Стук-стук-постук!
  Для овечек тучный луг,
Сколько было - столько есть.
  Тучек на небе не счесть.

  Стина-Мария вздрогнула и точно проснулась.
  - Слышу, дедушка! Слышу! Я - здесь! - закричала она.
  Тут же она опамятовалась и все припомнила. Вспомнила дедушку, вспомнила
голос родимой матушки, вспомнила имя отчее, вспомнила, кто она такая, и
поняла, что родной дом ее на хуторе Капела.
  И вспомнила Стина-Мария, что она живет в плену у подземных жителей в том
темном царстве, где не светят ни солнце, ни луна, ни звезды. И вот
пустилась Стина-Мария бежать со всех ног, а овцы и ягнята за ней;
казалось, что серая речка течет следом за Стиной-Марией по сумрачному
дремучему лесу.
  А подземные жители, услыхав грохот и громкий голос, вылезли из своих пещер
и гротов и злобно зашептались, а глаза у них почернели от злости. Все
смотрели на Стину-Марию и бормотали все громче и показывали пальцем на
девочку. И тогда серый старичок, который привел сюда Стину-Марию, кивнул
головой.
  - Пускай поспит в сумрачном озере, - пробормотал он. - Не будет нам
тишины и покоя, покуда ее род живет в Капеле. Пускай она поспит в
сумрачном озере.
  И сразу же подземные жители, словно тени, обступили Стину-Марию, и
схватили ее, и повлекли к озеру, над которым стелился густой туман.
  Но тут женщина, которую Стина звала своей мамой, вдруг как закричит во
весь голос! Никто еще не слыхал в подземном царстве такого крика.
  - Красавица моя! - кричала женщина-тень. - Солнышко мое!
  Она ворвалась в толпу и обхватила Стину-Марию своими легкими руками.
Посмотрев на подземных жителей почерневшими от гнева глазами, она крикнула
им срывающимся голосом:
  - Только я сама, и никто другой, уложу мое дитя спать, когда настанет
время!
  Она подняла Стину-Марию на руки и понесла к озеру, все подземные жители
стояли молча и ждали.
  - Пойдем, красавица моя! - бормотала женщина. - Пойдем, спать пора!
  Над озером клубился туман. Едва женщина вступила в него, он густой пеленою
обвил ее и девочку. Но Стина-Мария заметила, как внизу под ногами блеснула
вода, и с тоской подумала: "Ох ты мой ягненочек, не видать тебе больше
Капелы!"
Но женщина-тень, которую Стина-Мария звала мамой, погладила ее легкой
рукой по головке и шепнула:
  - Беги вслед за овечками, красавица моя!
  И Стина-Мария очутилась совсем одна, в густом тумане не видно было ни зги,
только впереди звенели золотые колокольцы, и девочка шла за ними.
Колокольчики вели ее сквозь мрак и туман, она шла долго-долго, сама не
зная куда, и после долгого пути вдруг почувствовала под ногами траву,
короткую общипанную овцами травку, какая бывает на выгоне.
  "Вот уж не знаю, куда я попала, - подумала Стина-Мария. - Но трава тут
растет такая же, как у нас дома".
  В тот же миг туман пал росою и девочка увидала месяц. Месяц светил над
хутором Капела, он как раз выглянул из-за крыши овчарни. А на Лисьем камне
сидел дедушка и держал в руках своих посох.
  - Где же ты так долго пропадала? - спросил дедушка. - Пойдем скорее домой,
пока похлебка не остыла!
  Но тут он замолчал. Потому что увидел овец. Красивые белые овечки паслись
на лугу вместе с малыми ягнятами, дедушка ясно разглядел их на лугу в
свете месяца и услышал нежный звон колокольчиков.
  - Вот уж правда, старость - не радость, - сказал дедушка. - У меня в ушах
звенит, и я вижу овец, которых загрыз волк.
  - Это не те овцы, которых волк загрыз, - сказала Стина-Мария.
  Тогда дедушка посмотрел ей в глаза и понял, где побывала Стина-Мария. Тот,
кто побывал у подземных жителей, на всю жизнь остается меченым. Даже если
ты пробыл там ровно столько времени, сколько надо, чтобы похлебка
сварилась и месяц успел подняться над овчарней, метка все равно останется
у тебя на всю жизнь.
  Дедушка поднял Стину-Марию на руки и посадил ее к себе на колени.
  - Ох ты мой ягненочек, - сказал дедушка. - Сколько же времени ты
пропадала, бедная овечка?
  - Много месяцев и много лет, - ответила Стина-Мария. - И если бы ты не
позвал меня, я бы там и осталась.
  Но в старых дедушкиных глазах светилась радость при виде овечек. Он всех
пересчитал и убедился, что их столько же, сколько сгубил волк.
  - Похоже, что в Капеле все-таки будут стричь овец, - сказал дедушка
Стине-Марии. - Похоже, что надо мне с вечера наточить овечьи ножницы.
Если, конечно, лунные овечки - твои.
  - Мои они, чьи ж еще! - сказала Стина-Мария. - Сейчас они беленькие, а
были серые, когда мне их дали...
  - Тсс. Молчок! - перебил дедушка.
  - Дали те, кого нельзя называть по имени, - закончила Стина-Мария.
  Месяц все выше поднимался над крышей овчарни и озарил своим светом луг,
на, котором паслись овцы и ягнята хутора Капела. Дедушка взял свой посох и
постучал по земле: "Стук-стук-постук..."
- Тсс! Молчок! - остановила его Стина-Мария. И шепотом, дедушке на ушко,
сказала стих, который был так же стар, как старинный хутор Капела:

  Стук-стук-постук!
  Для овечек тучный луг.
  Сколько было - столько есть.
  Тучек на небе не счесть.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0502 сек.