Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Иван ЕФРЕМОВ - АФАНЕОР, ДОЧЬ АХАРХЕЛЛЕНА

Скачать Иван ЕФРЕМОВ - АФАНЕОР, ДОЧЬ АХАРХЕЛЛЕНА

     Внезапно глаза туарега блеснули.
     Капитан опять слабо толкнул профессора и,  протягивая  Тирессуэну
сигареты, закончил:
     - Подумай над этим,  Тирессуэн,  завтра скажешь свое  решение.  А
сейчас надо пользоваться прохладой ночи, она - увы! - коротка.
     Туарег закурил,  слегка  поклонился  и  в  задумчивости  пошел  к
холмику, где поодаль от лагеря он расстелил свою нехитрую постель.
     Лукаво улыбаясь,  капитан  посмотрел  ему  вслед,   а   профессор
радостно хлопнул начальника по плечу.
     - Ну,  кажется, вы проняли невозмутимого сахарца! Неужели им всем
так хочется в Париж или Ниццу?
     - Поверьте мне, никто из них не может устоять перед тягой города.
Где  здесь,  в  Сахаре,  эти  простодушные и симпатичные дикари смогут
увидеть всю мощь соблазнов нашей цивилизации?  Я изучил кочевников  за
десять   лет   скитаний   по  пустыне.  Но  действовать  с  ними  надо
осторожно - вы чуть не испортили дела.  Они медленно живут и  медленно
соображают,  а  наша  обычная  спешка кажется им просто безумием.  Вот
почему я дал затравку и предложил  подождать  с  решением.  И  нам,  я
думаю, тоже лучше отложить все остальное до завтра. Спокойной ночи...
     Вопреки мнимой прозорливости капитана,  туарег не думал мечтать о
Париже  и  прелестях  европейской  культуры.  Растянувшись  на  тонком
тюфяке,  положенном на коврик, тканный из жесткого верблюжьего волоса,
защиту от "слюны злого духа" - скорпионов и фаланг, - Тирессуэн закрыл
глаза. Волнение не дало ему заснуть, и он опять закурил. Как это он не
догадался  раньше!  Слова  капитана о жене,  мгновенно вызвавшие образ
Афанеор,  совпали  с  предложением  поездки  в  Европу.  Только  тогда
Тирессуэн  сообразил,  что  мечта  Афанеор,  может  быть,  не  так  уж
невозможна.  Ему  следует  попытаться.  Ценой  похода  в  безжизненный
Танезруфт -  гигантскую  мертвую  равнину  в  центре Сахары - он может
поставить выполнение желания Афанеор.
     В Танезруфт  есть  только  два пути - автомобильный и караванный,
пересекающие его с севера на юг почти рядом,  и более ничего. Когда-то
очень  важная  караванная  дорога для вывозки соли из Тауденни в Судан
ныне заброшена,  как почти все важные караванные пути  прошлого.  Лишь
тысячи  скелетов  погибших животных,  а подчас и людей отмечают белыми
пятнами  эти   занесенные   песком   старые   дороги.   Умерла   слава
азалаев -  огромных  сахарских  караванов,  снабжавших  страну  черных
драгоценной солью и доставлявших хлеб и просо  не  знавшим  земледелия
кочевникам.  Умерла и доблесть туарегов,  защищавших караваны от своих
же собратьев и облагавших данью купцов, караванщиков и оседлых жителей
оазисов,  добывающих  в  поте  лица сладкие прозрачные финики.  Теперь
огромные автомобили привозят все  нужное  откуда  угодно,  а  на  долю
верблюдов  осталась  лишь  доставка  товаров от торговых складов и баз
поближе к временным стоянкам кочевых племен. В Сахаре появилось больше
пищи,  уже  не  грозят  смертью пятые голодные годы,  хотя по-прежнему
женщины собирают мелкие беловатые зерна дрина и по-прежнему в  Атакоре
собирается  чуть  ли  не  весь  народ  Ахаггара  в  период  созревания
гауита - низкорослых  пучков  травянистого  растения  с  мелкими,  как
манная  крупа,  зернами.  Собирают  и  терфас  - род подземного гриба,
вырастающего ранней весной,  после дождей.  Хлеб  из  пшеницы  гораздо
вкуснее,  чем даже просяная каша, но за это надо платить! Где возьмешь
денег,  если  французские  власти  всячески  препятствуют   караванным
перевозкам, справедливо видя в них объединяющее людей Сахары дело. Мир
туарегов,  суровый, бедный и свободный, умирает под пятой наступающего
нового мира, непривычного и неприятного... Так говорила ему и Афанеор!
     Вторая встреча с Афанеор произошла в  исконных  кочевьях  племени
кель-аджеров -   необъятном  лабиринте  обрывов,  ущелий,  останцов  и
плоскогорий Тассили-дез-Аджер. Окончив экспедицию в Аире, он поехал на
север по уэду Тафассасет.  От палаток к палаткам нес его высокий белый
мехари, нагруженный всем нехитрым скарбом путешественника пустыни. Чем
ближе,  по  уверениям  местных  туарегов,  становилось кочевье старухи
Лемта,  тем большее нетерпение охватывало Тирессуэна.  Его мехари,  по
имени Агельхок,  - один из знаменитых в Хоггаре бегунов, часами несся,
мерно покачиваясь,  по плотным,  как цемент,  глинам солончаков-себхр,
осторожно  ступал  по  раскаленным черным камням и щебню,  покрывающим
плоскогорья,  нырял и скользил по склонам  песчаных  холмов,  в  узких
проходах -  таяртах.  Жестокий  пламень  дней,  режущие холодом ночные
ветры,  бесконечное одиночество  странника,  идущего  напрямик  не  по
проторенным путям,  - все это, привычное туарегу, совсем не замечалось
Тирессуэном.  Он сетовал лишь,  что верблюд не  обладал  неутомимостью
автомобиля.  Впрочем,  какой  автомобиль  мог  бы  пройти здесь?  Путь
удлинился бы на тысячу километров,  и в конечном итоге неизвестно, кто
бы пришел к цели раньше.
     Наконец он достиг впадины Тирхемир и указанных ему трех палаток у
подножия горы Амарджан.
     Какое вещее чувство предупредило Афанеор о его приезде?  Он  ехал
так быстро, что устная почта пустыни не могла обогнать его. Но едва он
завидел вдалеке черные точки палаток и  верблюд  стал  подниматься  на
пологий  каменистый склон,  как девушка возникла перед ним из-за груды
каменных глыб.  В пламенном свете солнца ее блестящая кожа была теперь
совсем светлой.  Синие цветы камнеломки,  воткнутые над ухом, оттеняли
иссиня-черный цвет ее волос.  Жемчужинки  пота  выступили  над  чертой
бровей,  когда Афанеор,  учащенно дыша,  подбежала ближе.  Тирессуэн с
удивлением  заметил  у  нее  в  руках  пучок  мелких  цветов  горячего
красно-оранжевого  цвета.  Мехари возвышался над девушкой,  как боевая
башня,  и туарег сильно нагнулся с седла. С неизведанным удовольствием
он принял  редкие  в Сахаре цветы из рук Афанеор - подносить их воинам
было не в обычаях туарегов.  Тирессуэн почувствовал,  как запах цветов
смешался с  собственным запахом девушки - чистым и солнечным,  жарким,
как могучий полдень пустыни,  заставляющий  людей  склонять  головы  и
прятать глаза под навес покрывала.
     Три недели оставался Тирессуэн гостем палаток Лемта.  Все сильнее
становилась его любовь к Афанеор,  вспыхнувшая внезапно на музыкальном
собрании у римских развалин.  Женщины  туарегов,  владевшие  языком  и
тайнами  тифинарского  письма лучше мужчин,  свободные спутницы жизни,
превосходные воспитательницы детей,  были гораздо выше женщин арабов -
все  еще  пленных  узниц  женского  отделения шатра или половины дома,
невежественных, придавленных тяжкой пятой военной религии.
     Где плен и насилие,  там становятся шатки устои морали.  Только в
свободе человек  понимает  необходимость  строгих  правил  жизни.  Сын
Сахары  женится  на  женщинах  своего  народа  или дочерях родственных
берберских племен -  кабилов,  но  избегает  женитьбы  на  чужеземках,
инстинктивно   чувствуя,   что   ему   нужна  взращенная  пустыней  ее
неприхотливая дочь.  Афанеор была чужеземкой из страны  Тиббу.  Однако
Тирессуэн видел,  что она ни в чем не уступает женщинам туарегов.  Она
даже превосходила их, эта наследница волшебников-гарамантов, - древних
эфиопов эллинских мифов.
     Откуда были ее познания,  он не успел еще расспросить ее,  больше
рассказывая  о  своей  жизни.  Он  родился  в исконной земле тай-токов
Ахенете.  Потом,  когда  колодцы  Ахенета  иссякли  и  дыхание  смерти
пронеслось  над  страной,  тай-токи  ушли вместе со своими имрадами на
юг - в Ахаггар и Адрар-Ифору.  Но его родители,  у которых он  остался
единственным  сыном,  переехали  в Тидикельт,  а маленького Тирессуэна
выучили западной мудрости и языку в начальной  школе.  Едва  подросши,
Тирессуэн  начал  скитальческую  жизнь  вместе  с  отцом - проводником
караванов,  который научил  его  всей  древней  мудрости  путей  через
пустыню.  Отец так и погиб в пути,  и Тирессуэн заступил на его место.
Отец был  из  тех  горных  тай-токов,  которые  не  считали  себя   ни
владетельными ихаггаренами,  ни подневольными имрадами.  Таких бедных,
свободных, трудно живущих туарегов насчитывалось по нескольку десятков
в  разных  небольших  племенах.  Они добывали средства к существованию
работой проводников или перегонщиков стад на новые далекие пастбища  и
становились самыми закаленными кочевниками Сахары, не уступавшими даже
племени тиббу с их сказочной выносливостью в беге, езде и охоте.
     - Но Тирессуэн не имя? - лукаво поглядела на него Афанеор.
     - Не имя, название места, - признался он. - Это для французов.
     - А настоящее имя? - настаивала девушка.
     - Иферлиль.
     - Мне нравится оно.  Мое имя тоже мне нравится,  и жаль,  что это
всего лишь прозвище... Его придумала старая Лемта, когда меня взяла.
     - Она хотела назвать тебя древней богиней луны нашего народа?
     - Вовсе нет. В честь Афанеор, дочери Ахархеллена.
     - Ахархеллена, большого вождя кель-аджеров? Я слыхал о нем!
     - Да,  он правил здесь пятьдесят лет назад.  И у него  была  дочь
Афанеор, прекрасная и мудрая девушка. Первая женщина туарегов, которая
стала  думать   о   прекращении   исконной   вражды   кель-аджеров   и
кель-ахаггаров  и  вообще  всех  племен  туарегского  народа,  белых и
черных...
     - Разве это было возможно?
     - Французы сделали это силой и унижением нас.  А если бы мы сами?
Нет нигде народа,  подобного туарегам.  Несмотря на войны,  на древние
обиды и кровь,  разве не считают себя туареги потомками мудрой  царицы
Тин-Хинан,  могила которой в уэде Абалесс и сейчас, полторы тысячи лет
после ее смерти,  священная для всех племен.  Разве не считают себя  и
тай-токи и  юлемиддены  одним народом?  Туареги - путники и воины,  не
привязанные к домам и вещам, - глядят широко в мир; вот за что я люблю
наш народ. Наша жизнь не сходится в одно место, где есть вода и растут
пальмы или просто где жили родители и предки.
     - Ценой  трудной  жизни в пустыне,  страдая от жары и холода,  от
жажды и малой еды,  мы приобрели большую свободу, - ответил Тирессуэн,
не понимая, куда клонит девушка.
     - Да,  ушли в сердце пустыни,  чтобы сохранить  свободу.  Вокруг,
будто волны моря,  текли,  сражались,  покоряли один другого, избивали
друг друга разные народы - на плодородных,  удобных для жизни  землях,
на  берегах  моря  и больших рек.  Но чтобы жить в пустыне,  надо было
воспитать себя для  этого  -  вот  в  чем  были  преимущество  и  сила
туарегов...
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.097 сек.