Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Иван ЕФРЕМОВ - АФАНЕОР, ДОЧЬ АХАРХЕЛЛЕНА

Скачать Иван ЕФРЕМОВ - АФАНЕОР, ДОЧЬ АХАРХЕЛЛЕНА

    - Были? - быстро спросил Тирессуэн.
     - Да,  его  теперь  нет.  Автомобили  и самолеты дают возможность
проникнуть в глубину Сахары любому европейцу.  Изнеженные  французские
женщины   посещают  теперь  страшный  Тифедест,  когда-то  недоступное
непосвященным обиталище духов,  и пьют ледяные напитки у черных скал с
загадочными рисунками и письменами.  Чужая жизнь, совсем не похожая на
нашу, властно ломится в пустыню, и ей нет преграды.
     - Может  быть,  наша  сила в том,  что мы рассыпаны по необъятной
пустыне,  не зная болезней,  тесноты  и  мелкодушья,  как  в  оазисах.
"Отдалите ваши   шатры,  приблизьте  ваши  сердца"  -  хорошая  старая
пословица, - рассмеялся Тирессуэн. - Все равно владеем пустыней мы.
     - Напрасные слова!  Рассеявшись, мы потеряли силу! Нас становится
все  меньше,  а  жизнь  делается  труднее  детям,  чем  отцам.  Теперь
европейцы заразили нас желанием легкой жизни.  Но,  добывая деньги, мы
потеряли половину стад.  Даже топлива не стало  в  пустыне  -  сожгли,
приготовляя дорогую пищу, на кухонных кострах...
     - Плохое будущее!  - нахмурился Тирессуэн.  - Я тоже его  вижу  в
своих скитаниях.  Но зачем затеяли мы этот разговор?  Будто нет слов о
другом?
     - Я вспомнила об Афанеор, дочери Ахархеллена.
     - Зачем? Умерший человек - высохший агельман.
     - Нет!  Пройдут  дожди - и агельман наполнится,  придет нужда - и
человека вспомнят!  Старая Лемта сказала мне...  -  Девушка  осеклась,
чуть  было  не  обмолвившись о тайном союзе женщин,  который создавала
Афанеор.
     Женщины у туарегов - гораздо большая  общественная  сила,  чем  у
других народов Сахары.  С их помощью хотела умная дочь вождя возродить
древнее единство туарегов времен царицы Тин-Хинан.
     - Сказала тебе? - повторил Тирессуэн.
     - Она рассказала мне об Эль-Иссей-Эфе,  об Афанеор  и  о  великой
северной  стране.  И  я  решила,  что  всю жизнь буду искать человека,
который может побывать там.
     - И ты его нашла?
     - Еще нет, - протянула Афанеор, отвернувшись от туарега.
     Тому стало жарко под низкой палаткой.
     - О  какой  стране  говорила  старуха?  -   нетерпеливо   спросил
Тирессуэн.
     - Не одна она!  Есть предание... Поедем на могилу Афанеор, к горе
Атафайт-Афа. Хорошо? - Внезапно девушка обвила руками шею Тирессуэна и
притянула к себе так сильно, что он уперся ладонью, чтобы не упасть.
     Молодой туарег  забыл  про  невзгоды  и  удачи.  Все   необъятное
пространство   пустыни   исчезло   в   глубине   темных  глаз,  широко
раскрывшихся навстречу его взгляду...
     Два верблюда мерили размашистой иноходью пустынное плато, начисто
сожженное  солнцем.  Ярко-желтые   песчаники,   плитами   и   уступами
выступавшие  из-под  крупного  гравия  и  щебня,  покрылись коричневой
блестящей коркой.  Мехари осторожно обегали эти уступы,  скользкие для
их   широких   мозолистых  ступней.  Афанеор,  закутанная  до  глаз  в
темно-синий   плащ,   казалась   незнакомой   и   отчужденной.   Молча
всматриваясь  в  какие-то  ей одной известные приметы,  она ни разу не
заставила мехари замедлить свой бег. Гора приближалась. Верблюды пошли
по  твердому дну крутого уэда,  лавируя между остроугольными обломками
скал.  Гора  вознеслась  над  уэдом  отвесной   стеной,   расщепленной
посредине,  будто  врубом гигантского топора.  Вздыбленные и отогнутые
назад пласты плотного темного камня выступали на отвесной  груди  горы
грубыми  продольными  ребрами,  срезанными  и стертыми наверху многими
тысячелетиями песчаных бурь.  Моряк сравнил бы выпуклую стену  горы  с
надутым  парусом,  но  туарегу  она  казалась  крепостью  злых  духов,
властвовавших  здесь  в  незапамятные  времена.  Всадники  на  высоких
верблюдах  казались  перед зловещей горой ничтожными букашками.  Ветер
ударял с разлету в  накаленную  беспощадным  солнцем  стену  и  упруго
отскакивал назад,  закручиваясь вихрем на дне уэда и усыпанной обвалом
каменных глыб  подошве.  Гора  отбивалась  от  людей,  приближавшихся,
несмотря  на  вихри песка и раскаленное дыхание темной стены.  Афанеор
повернула  мехари,  поднялась  со  дна  сухого  русла  и  въехала   на
закругленный   бугор.   Отсюда   пологий  склон  плавно  спускался  на
северо-запад к просторному регу,  границы  которого  тонули  в  зыбкой
дымке горячего воздуха, струившегося по раскаленной щебнистой равнине.
Холмик гладких,  одинаковой  величины  камней,  обнесенный  овалом  из
синевато-серых плиток кварцита, увенчивал бугор.
     Столообразная глыба   базальта,   несколько   палок   и   сучков,
украшенных выгоревшими,  истрепанными ветром лентами,  означали могилу
Афанеор,  дочери Ахархеллена.  Живая Афанеор  встала  в  седле,  чтобы
миновать  очень  высокую,  украшенную  крестом  луку,  и  спрыгнула  с
верблюда,  даже не заставляя его сгибать  колени.  Тирессуэн  придавил
поводья животных тяжелой глыбой и осторожно подошел к могиле.  Девушка
молча достала из-за пазухи пучок разноцветных лент и  стала  обновлять
убранство. Туарег принялся помогать ей и получил полную любви улыбку.
     - Теперь садись и слушай,  - Афанеор ловко поднесла зажженную  на
ветру спичку к его сигарете.
     И Тирессуэн   узнал   старинную   легенду    о    путешественнике
Эль-Иссей-Эфе,  приезжавшем  в  страну  туарегов  более семидесяти лет
назад из очень далекой и  холодной  северной  страны  России.  Он  был
врачом  и  художником,  жил  в  Гадамесе  и оттуда совершал поездки по
пустыне, где и подружился с туарегами кель-аджер. По их приглашению он
совершил  тайную  поездку в глубь Сахары,  и впервые кочевники пустыни
увидели европейца,  не  преследовавшего  никаких  иных  целей,  помимо
знакомства с народом пустыни и с ее природой.
     Русский врач пришел,  полный уважения к туарегам,  их  обычаям  и
суровой   жизни.   Он  отличался  удивительной  в  чужеземце  глубиной
понимания  и  чуткостью.  С  ясной  и  высокой  душой,  он,  слабый  и
непривычный,  одолевал трудности дорог через пустыню и завоевал путь к
сердцам кочевников.  Эль-Иссей-Эф скоро уехал в свою страну.  Осталась
легенда о том,  что далеко на севере живут люди,  не похожие на других
европейцев,  но обладающие всей их мудростью,  более  добрые  к  чужим
народам,   которых   они  считают  равными.  Память  о  русском  враче
сохранилась  в  народе,  и  неудивительно,  что  когда   в   гости   к
могущественному  Ахархеллену  прибыл  другой  русский  путешественник,
писатель, по имени, кажется, Немирдан, то Афанеор позвала его на ахаль
и сама пела ему.  После музыкального собрания Афанеор долго говорила с
чужеземцем   и   окончательно   уверилась   в   правоте   легенды   об
Эль-Иссей-Эфе.  Далекая  и недоступная кочевникам пустыни страна стала
для Афанеор и ее друзей той страной мечты,  какая есть у каждого  хоть
сколько-нибудь знающего мир человека.
     Дочь Ахархеллена и ее отец понимали, что прежняя жизнь кончается,
что  народ  туарегов  не  сможет  вечно скрываться в пустыне,  избегая
культуры Запада. Но помочь в овладении этой культурой могли бы лишь та
страна  и  тот  народ,  намерения которого чисты и бескорыстны,  иначе
вместе с чужой культурой придет гибель туарегов как народа.
     Афанеор мечтала  сама  увидеть  Россию,  но  умерла,  не выполнив
намерения. Эта мечта продолжала увлекать тех женщин и девушек, которые
знали легенду. Так же увлекла она и новую Афанеор.
     - Известно,  -  закончила  девушка,  -  что никто из туарегов или
других народов Сахары еще не был в России.  Но это  нужно  сделать!  Я
тоже  поклялась  в  память  дочери Ахархеллена просить своего будущего
любимого побывать в этой стране.  Мне посчастливилось -  меня  полюбил
самый  лучший  путешественник  Сахары.  -  В  голосе девушки зазвучала
гордость.  Она подняла голову и сделала  шаг  к  Тирессуэну.  -  Перед
могилой Афанеор я прошу тебя - поезжай в страну русских, посмотри этот
народ, расскажи нам, есть ли правда в легенде об Эль-Иссей-Эфе!
     Необыкновенная сила убеждения была в  словах  девушки.  Тирессуэн
вздрогнул.  Ему  почудилось,  что  с  ним  говорит не его порывистая и
задорная возлюбленная,  а сама дочь Ахархеллена,  вышедшая из  могилы,
чтобы  заставить его исполнить ее желание.  Туарег смущенно отступил и
пробормотал:
     - Никто из нас не был в этой стране.  Даже если смогу я добраться
туда,  что я увижу и пойму в чужой жизни?  Без знания языка,  обычаев,
природы я пройду там тенью, не в силах даже расспросить тех людей, ибо
не знаю, что спрашивать...
     Афанеор опустилась на землю перед Тирессуэном и обняла его ноги.
     - Теперь не то,  что было во  времена  дочери  Ахархеллена.  Люди
летают быстро на большие расстояния, страны приблизились друг к другу.
Приезжают из Франции люди,  знающие не только арабский, но и наш язык.
Может быть,  и в России ты встретишь таких людей.  Но главное, даже не
владея языком и не зная обычаев,  просто  заглянуть  в  душу  русских,
почувствовать силу знания,  искусство этого народа!  Я женщина,  я  не
могу  поехать,  потому что бедна и невежественна,  потому что это не в
обычаях даже европейцев - они считают нас за темных затворниц  ислама!
- Слезы покатились по гладким щекам Афанеор, а глаза на поднятом вверх
лице смотрели с такой мольбой, что сердце Тирессуэна сжалось.
     Он сделал еще попытку образумить девушку:
     - Но ты сама даже не принадлежишь к нашему народу. Что заставляет
тебя страдать с ним вместе, думать о нем и посылать меня в такой путь,
какого не проделывал еще ни один из туарегов?
     Девушка медленно поднялась и опустила глаза.
     - Я сирота,  вскормленная туарегами, живущая одной с вами жизнью,
одними стремлениями...  Только,  может   быть...   -   голос   девушки
вздрогнул, -  мои  чувства  просто  сильнее  ваших.  Как  и моя тяга к
широкому миру без вражды и невежества, к ласке и красоте...
     - Я вижу,  - ласково сказал Тирессуэн,  - но я вспомнил,  что мне
говорили французы.  Страна русских стала другой,  там правят  свирепые
люди,  захватившие власть и угнетающие народ. Эта страна грозит сейчас
всем,  и европейские страны должны  вооружаться  до  зубов,  чтобы  не
попасть под тиранию русских.
     - Почему же ты веришь в этом французам?  А говоришь,  что тебя  и
нас всех часто обманывали. Может быть, обманывают и с Россией?
     - Может быть, - согласился Тирессуэн и умолк.
     - Ты,  наверно,  считаешь меня безумной, - воскликнула Афанеор. -
Едем!
     Девушка, сделав земной поклон могиле,  поставила на колени своего
мехари.  Перед тем как  взобраться  на  седло,  девушка  обернулась  к
Тирессуэну.  Ее  правая  рука  поправила повод на шее верблюда,  левая
подбирала складки одежды.  Спина прикоснулась  к  шелковистому  белому
боку   мехари,  голова  откинулась  назад.  Туарег  навсегда  запомнил
печальный и  полный  надежды  взгляд  Афанеор.  Еще миг - и ее верблюд
бешено рванулся с места.  У Тирессуэна  был  превосходный  мехари,  но
мехари девушки не уступал ему.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1188 сек.