Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Кант Иммануил - Основы метафизики нравственности

Скачать Кант Иммануил - Основы метафизики нравственности



Итак, вопрос состоит в следующем: необходимый ли это закон для всех
разумных существ - всегда судить о своих поступках по таким максимам,
относительно которых они сами могут хотеть, чтобы они служили всеобщими
законами? Если это такой закон, то он должен уже быть связан (совершенно a
priori) с понятием воли разумного существа вообще. Но для того чтобы
обнаружить такую связь, нужно, как бы этому ни противились, сделать шаг за
[ее] пределы, а именно к метафизике, однако к той ее области, которая
отлична от сферы спекулятивной философии,- к метафизике нравственности. В
практической философии, где мы не ставим себе задачей выяснять основания
того, что происходит, а рассматриваем законы того, что должно происходить,
хотя бы никогда и не происходило, т. е. объективно Практические законы, нам
не нужно исследовать, на каком основании что-то нравится или не нравится. В
чем разница между наслаждением от одного лишь ощущения и вкусом и
отличается ли вкус от общего удовлетворения разума; на что опирается
чувство приятного и неприятного и как возникают отсюда желания и
склонности, а из них при содействии разума - максимы; все это предмет
эмпирической психологии, которая составила бы вторую часть учения о
природе, если рассматривать его как философию природы, поскольку оно
основано на эмпирических законах. Здесь же речь идет об объективно
практическом законе, стало быть об отношении Воля к самой себе, поскольку
она определяется только разумом, так как все, что имеет отношение к
эмпирическому, отпадает само собой. Ведь если разум определяет поведение
только для 'самого себя (возможность чего мы как раз сейчас будем
исследовать), то он должен делать это необходимо a priori.

Воля мыслится как способность определять самое себя к совершению поступков
сообразно с представлением о тех или иных законах. И такая способность
может быть только в разумных существах. То, что служит воле объективным
основанием ее самоопределения, есть цель, а цель, если она дается только
разумом, должна иметь одинаковую значимость для всех разумных существ. То,
что содержит только основание возможности поступка, результат которого
составляет цель, называется средством. Субъективное основание желания есть
мотив (Triebfeder), объективное основание воления - побудительная причина
(Bewegungsgrund); отсюда различие между субъективными целями, которые
основываются на мотивах, и объективными, которые зависят от побудительных
причин, значимых для каждого разумного существа. Практические принципы
формальны, если они отвлекаются от всех субъективных целей; но они
материальны, если кладут в основу эти субъективные цели, стало быть те или
иные мотивы. Все те цели, которые разумное существо ставит себе по своему
усмотрению как результаты своего поступка (материальные цели), только
относительны; в самом деле, одно лишь отношение их к индивидуальной
(besonders geartetes) способности желания субъекта придает им ценность,
которая поэтому не может дать никакие общие для всех разумных существ
принципы, имеющие силу и необходимые для всякого воления, т. е.
практические законы. Поэтому все эти относительные цели составляют лишь
основание гипотетических императивов.

Но положим, что имеется нечто такое, существование чего само по себе
обладает абсолютной ценностью, что как цель сама по себе могло бы быть
основанием определенных законов, тогда в нем, и только в нем могло бы
заключаться основание возможного категорического императива, т. е.
практического закона.

Теперь я утверждаю: человек и вообще всякое разумное существо существует
как цель сама по себе, а только как средство для любого применения со
стороны той или другой воли; во всех своих поступках, направленных как на
самого себя, так и на другие разумные существа, он всегда должен
рассматриваться также как цель. Все предметы склонности имеют лишь
обусловленную ценность, так как если бы не было склонностей и основанных на
них потребностей, то и предмет их не имел бы никакой ценности. Сами же
склонности как источники потребностей имеют столь мало абсолютной ценности,
ради которой следовало бы желать их самих, что общее желание, какое должно
иметь каждое разумное существо,- это быть совершенно свободным от них.
Таким образом, ценность всех приобретаемых благодаря нашим поступкам
предметов всегда обусловлена. Предметы (die Wesen), существование которых
хотя зависит не от нашей воли, а от природы, имеют тем не менее, если они
не наделены разумом, только относительную ценность как средства и
называются поэтому вещами, тогда как разумные существа называются лицами,
так как их природа уже выделяет их как цели сами по себе, т. е. как нечто,
что не следует применять только как средство, стало быть, постольку
ограничивает всякий произвол (и составляет предмет уважения). Они, значит,
не только субъективные цели, существование которых как результат нашего
поступка имеет ценность для нас; они объективные цели, т. е. предметы,
существование которых само по себе есть цель, и эта цель не может быть
заменена никакой другой целью, для которой они должны были бы служить
только средством; без этого вообще нельзя было бы найти ничего, что
обладало бы абсолютной ценностью; но если бы всякая ценность была
обусловлена, стало быть случайна, то для разума вообще не могло бы быть
никакого высшего практического принципа.

Таким образом, если должен существовать высший практический принцип и по
отношению к человеческой стало быть об отношении воли к самой себе,
поскольку она определяется только разумом, так как все, что имеет отношение
к эмпирическому, отпадает само собой. Ведь если разум определяет поведение
только для "самого себя (возможность чего мы как раз сейчас будем
исследовать), то он должен делать это необходимо a priori.

Воля мыслится как способность определять самое себя к совершению поступков
сообразно с представлением о тех или иных законах. И такая способность
может быть только в разумных существах. То, что служит воле объективным
основанием ее самоопределения, есть цель, а цель, если она дается только
разумом, должна иметь одинаковую значимость для всех разумных существ. То,
что содержит только основание возможности поступка, результат которого
составляет цель, называется средством. Субъективное основание желания есть
мотив (Triebfeder), объективное основание воления - побудительная причина
(Bewegungsgrund); отсюда различие между субъективными целями, которые
основываются на мотивах, и объективными, которые зависят от побудительных
причин, значимых для каждого разумного существа. Практические принципы
формальны, если они отвлекаются от всех субъективных целей; но они
материальны, если кладут в основу эти субъективные цели, стало быть те или
иные мотивы. Все те цели, которые разумное существо ставит себе по своему
усмотрению как результаты своего поступка (материальные цели), только
относительны; в самом деле, одно лишь отношение их к индивидуальной
(besonders geartetes) способности желания субъекта придает им ценность,
которая поэтому не может дать никакие общие для всех разумных существ
принципы, имеющие силу и необходимые для всякого воления, т. е.
практические законы. Поэтому все эти относительные цели составляют лишь
основание гипотетических императивов.

Но положим, что имеется нечто такое, существование чего само по себе
обладает абсолютной ценностью, что как цель сама по себе могло бы быть
основанием определенных законов; тогда в нем, и только в нем могло бы
заключаться основание возможного категорического императива, т. е.
практического закона.

Теперь я утверждаю: человек и вообще всякое разумное существо существует
как цель сама по себе, а не только как средство для любого применения со
стороны той или другой воли; во всех своих поступках, направленных как на
самого себя, так и на другие разумные существа, он всегда должен
рассматриваться также как цель. Все предметы склонности имеют лишь
обусловленную ценность, так как если бы не было склонностей и основанных на
них потребностей, то и предмет их не имел бы никакой ценности. Сами же
склонности как источники потребностей имеют столь мало абсолютной ценности,
ради которой следовало бы желать их самих, что общее желание, какое должно
иметь каждое разумное существо,- это быть совершенно свободным от них.
Таким образом, ценность всех приобретаемых благодаря нашим поступкам
предметов всегда обусловлена. Предметы (die Wesen), существование которых
хотя зависит не от нашей воли, а от природы, имеют тем не менее, если они
не наделены разумом, только относительную ценность как средства и
называются поэтому вещами, тогда как разумные существа называются лицами,
так как их природа уже выделяет их как цели сами по себе, т. е. как нечто,
что не следует применять только как средство, стало быть, постольку
ограничивает всякий произвол (и составляет предмет уважения). Они, значит,
не только субъективные цели, существование которых как результат нашего
поступка имеет ценность для нас; они объективные цели, т. е. предметы,
существование которых само по себе есть цель, и эта цель не может быть
заменена никакой другой целью, для которой они должны были бы служить
только средством; без этого вообще нельзя было бы найти ничего, что
обладало бы абсолютной ценностью; но если бы всякая ценность была
обусловлена, стало быть случайна, то для разума вообще не могло бы быть
никакого высшего практического принципа.

Таким образом, если должен существовать высший практический принцип и по
отношению к человеческой воле - категорический императив, то этот принцип
должен быть таким, который исходя из представления о том, что для каждого
необходимо есть цель, так как оно есть цель сама по себе, составляет
объективный принцип воли, стало быть, может служить всеобщим практическим
законом. Основание этого принципа таково: разумное естество существует как
цель сама по себе. Так человек необходимо представляет себе свое
собственное существование; постольку, следовательно, это субъективный
принцип человеческих поступков. Но так представляет себе свое существование
и всякое другое разумное существо ввиду того же самого основания разума,
которое имеет силу и для меня; следовательно, это есть также объективный
принцип, из которого как из высшего практического основания непременно
можно вывести все законы воли. Практическим императивом, таким образом,
будет следующий: поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в
своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не
относился бы к нему только как к средству. Посмотрим, может ли это быть
выполнено.

Возьмем наши прежние примеры; тогда окажется: Во-первых, тот, кто занят
мыслью о самоубийстве, спросит себя, исходя из понятия необходимого долга
по отношению к самому себе, совместим ли его поступок с идеей человечества
как цели самой по себе. Если он, для того чтобы избежать тягостного
состояния, разрушает самого себя, то он использует лицо только как средство
для сохранения сносного состояния до конца жизни. Но человек не есть
какая-нибудь вещь, стало быть, не есть то, что можно употреблять только как
средство; он всегда и при всех своих поступках должен рассматриваться как
цель сама по себе. Следовательно, я не могу распоряжаться человеком в моем
лице, калечить его, губить или убивать. (Более подробное определение этого
принципа, какое следовало бы сделать во избежание всяких недоразумений
относительно таких случаев, как, например, ампутация членов, что-бы спасти
себя, опасность, какой я подвергаю свою жизнь, чтобы ее сохранить, и т. д.,
я должен здесь обойти молчанием: оно относится к области морали в
собственном смысле слова.)

Во-вторых, что касается необходимого долга или долга из обязательства
(schuldige) по отношению к другим, то тот, кто намеревается обмануть других
ложным обещанием, тотчас поймет, что он хочет использовать другого человека
только как средство, как если бы последний не содержал в себе также и цель.
Ведь тот, кем я хочу пользоваться для своих целей посредством такого
обещания, никак не может согласиться с моим образом действий по отношению к
нему и, следовательно, сам содержать в себе цель этого поступка. Это
противоречие принципу других людей ярче бросается в глаза, если привести
примеры покушений на свободу и собственность других. В самом деле, в этих
случаях совершенно очевидно, что нарушитель прав людей помышляет
использовать личность других только как средство, не принимая во внимание,
что их как разумные существа должно всегда ценить также как цели, т. е.
только как такие существа, которые могли бы содержать в себе также и цель
того же самого поступка.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.099 сек.