Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Чарльз СИЛСФИЛД В ПРЕРИИ ВОКРУГ ПАТРИАРХА

Скачать Чарльз СИЛСФИЛД В ПРЕРИИ ВОКРУГ ПАТРИАРХА

        Хозяин показал мне свои владения. Мы много говорили о Техасе, о  том,
что  близится  его  отторжение  от  Мексики,  еще   не   зная,   насколько
пророческими оказались наши слова. С наступлением сумерек я пошел спать.
     Поутру меня разбудил топот копыт. Это приехал Боб. Я  видел  в  окно,
как он слезет с лошади. Мне показалось, что руки и ноги  плохо  повинуются
ему,  он  пошатывался.  Нет,  он  не  был  пьян.  Его  пригибала  к  земле
смертельная  усталость,  какая  бывает,  когда  душевные  муки  становятся
физической болью.
     Я мигом поднялся и побежал открывать дверь. Он стоял, прислонившись к
мустангу, в позе мученика и глухо стонал.
     - Вы не хотите зайти в дом?
     Он смотрел на меня невидящим взглядом. Я в прямом смысле оторвал  его
от коня и повел в дом. Боб позволял делать с собой все что угодно  и  лишь
неуверенно переставлял ноги. Ни единого слова я от него еще не услышал.
     Снова топот  копыт.  Судя  по  звуку,  приближалась  не  одна  группа
всадников. Действительно, сначала показались двое, за ними - еще несколько
верховых. На всех были охотничьи куртки, безрукавки и ноговицы из  оленьей
кожи, у всех - карабины и тесаки. Крепкие упрямые парни,  каких  немало  в
юго-западных штатах. А лица выдавали в них истых  кентуккийцев.  С  такими
ребятами Техас может рассчитывать на независимость!
     Заходя в дом, они хмуро поздоровались  со  мной.  Их  зоркие  взгляды
зацепили и Боба. Они были явно заинтригованы  этой  встречей,  хотя  умело
прятали любопытство под маской холодного  равнодушия.  На  меня,  впрочем,
тоже было брошено несколько пристальных  взглядов,  однако  это  никак  не
означало приглашения к разговору. Речь шла о демонстративных передвижениях
войск  вблизи  границ  Техаса.  Но  хладнокровие  этих  людей  было  столь
несокрушимо, что, казалось, им не было никакого дела до военной угрозы.
     К дому подъезжали все новые и  новые  соседи.  В  конечном  счете  их
оказалось четырнадцать. Все как  на  подбор  сильные,  с  привлекательными
волевыми лицами. За исключением двух, которые мне сразу не понравились. Да
и земляки, видимо, не питали к ним дружеских чувств: никто не протянул  им
руки. Вскоре двери отворились,  и  в  комнату  вошел  хозяин.  Не  скрывая
душевной радости, мужчины двинулись ему навстречу. Все, кроме тех двух. Им
не подал руки и судья. Поздоровавшись с соседями, он взял меня за локоть и
представил своим гостям.
     Слуга расставлял кресла и коробки с сигарами. Указав на сервированный
столик,  хозяин,  наконец,  уселся.  Гости  прикладывались  к  стаканам  и
разбирали сигары. Закуска и обкуривание комнаты заняли порядочно  времени.
Боб совершенно истомился.
     - Мистер Морзе,  -  обратился  ко  мне  судья,  -  сделайте  милость,
угощайтесь!
     Я взял сигару, закурил, и лишь  когда  надо  мной  поднялось  облачко
дыма, хозяин с довольным видом откинулся на спинку кресла.
     Во всей этой педантичной  приверженности  церемониалу  было  какое-то
патриархальное величие.
     - Нам предстоит решить одно дело, - сказал алькальд, - но пусть лучше
о нем скажет тот, кого оно касается.
     Мужчины перевели взгляды с алькальда на Боба и на меня.
     - Боб Рок! Или как тебя там. Если есть что сказать, говори.
     - Я уже сказал, - буркнул Боб.
     - Вчера было воскресенье. По  воскресеньям  отдыхают  от  дел,  а  не
занимаются ими. Все, сказанное вчера, во внимание  не  принимается.  Я  не
хочу, чтобы ты непременно повторял  свои  вчерашние  сказки.  К  тому  же,
разговор был с глазу на глаз. Мистера Морзе, я не считаю: он нездешний.
     - Сколько можно говорить, дело-то ясное, - опять огрызнулся Боб.
     На твердокаменных лицах мужчин застыло выражение мрачной серьезности.
     - Не спеши выносить себе приговор, приятель. Твое самообвинение имеет
один слабый пункт: у тебя лихорадка!
     - Да что ты будешь делать! - чуть не заплакал Боб.  -  Неужто  вы  не
можете избавить меня от самого себя? Повесить!  Повесить  на  дереве,  под
которым он лежит!
     Мужчины угрюмо молчали.
     - Вот незадача-то, - продолжал Боб. - Если б он угрожал  мне,  затеял
бы свару, не дал бы на табак... А мне черт на ухо нажужжал,  я  и  вскинул
ружье...
     - Вы прикончили человека, - густо пробасил один из присяжных.
     - Прикончил!
     - Как это было?
     - У черта надо спросить или у Джонни. Нет, у этого не надо.  Не  было
его там, Джонни-то. Я только встретил его в трактире. Джонни попутал меня,
показал, кого потрошить. Ну я и дрогнул. Это  было  вблизи  патриарха,  на
берегу Хасинто.
     - Я так и подумал, что там что-то нечисто, - подал голос еще один,  -
когда мы проезжали мимо дерева, там была уйма воронья и прочей нечисти. Не
так ли, мистер Харт?
     Мистер Харт кивнул.
     - У него жена с ребенком, - сказал Боб.
     - Кто же это был? - снова спросил бас.
     - На лбу у него не написано.
     - Надо бы это выяснить, алькальд.
     - Зачем выяснять? - пробубнил Боб.
     - Зачем? - вскинулся судья. - Да затем, что не можем мы  вас  судить,
не поинтересовавшись доказательствами. - И вот еще  что.  Прошу  заметить,
что этот тип не в себе. У него лихорадка, в этом состоянии,  подстрекаемый
Джонни, он и совершил преступление. На грани  отчаяния  из-за  проигранных
денег. Но  несмотря  на  всю  свою  озлобленность,  он  спас  жизнь  этому
джентльмену - мистеру Эдварду Натанаэлю Морзе.
     - Спас?
     - В полном смысле, - ответил я, - и не только  тем,  что  вытащил  из
воды, но и заботливой опекой, к  которой  просто  принудил  Джонни  и  его
мулатку. Если б не Боб, я бы не выжил! Могу в этом поклясться.
     Боб бросил на меня взгляд, огнем опаливший мне нервы. Я  уставился  в
окно, не в силах видеть слезы в его глазах.
     - Джонни подстрекал вас?
     - Не сказал бы. Он лишь навел на кошелек.
     - А что он при этом говорил?
     - Вам-то что? Это вас не касается.
     - Не касается? Ну уж дудки! Очень даже касается, - возразил  один  из
присяжных.
     - Он сказал: "Ты что, Боб, рехнулся, упускать такие деньги! Их  можно
поменять всего-то на пол-унции свинца".
     - Он так сказал?
     - Спросите у него.
     - Мы спрашиваем у вас!
     - Ну, сказал.
     - Вы ручаетесь?
     - К чему языками трепать. Я хочу, чтобы меня повесили...
  




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0436 сек.