Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Чарльз СИЛСФИЛД В ПРЕРИИ ВОКРУГ ПАТРИАРХА

Скачать Чарльз СИЛСФИЛД В ПРЕРИИ ВОКРУГ ПАТРИАРХА

       Проскакав около часа, я заметил вторую цепочку следов.  Она  тянулась
параллельно первой. Я помчался с удвоенной энергией. Теперь в руках у меня
была  путеводная  нить.  И  хотя  мне  казалось  несколько   странным   то
обстоятельство, что в бескрайней прерии совпали пути двух  всадников,  оба
следа были перед глазами, они тянулись рядом и  не  думали  дурачит  меня.
Кроме того, следы свежие. Может быть, еще удастся нагнать всадников?  Надо
было спешить. Я пришпорил  коня,  и  он,  как  мог,  зарысил  по  высокому
травостою.
     Прошел час, другой, третий, а никого не было видно. Напрягая все свое
внимание, я ехал след в  след.  Миновал  еще  час,  второй...  Солнце  уже
клонилось к закату. Следы вели меня вперед. Тут начал  сказываться  упадок
сил. Слабость накатывала толчками, все более частыми и ощутимыми. Но голод
и жажда как бы отступились  от  меня.  Мало-помалу  продвигаясь  и  жадным
взглядом обшаривая прерию, я вдруг увидел третий след. Да, это  был  след,
оставленный третьей лошадью, он шел параллельно двум первым!  Снова  ожили
мои поникшие надежды. Теперь уж я точно на верном пути. Трое всадников  не
могут случайно выбрать одно направление, все они держали путь  к  какой-то
цели, то есть в любом случае - к людям.
     - К людям! К людям! - возопил я, вонзая шпоры в бока мустанга.
     И снова я видел, как солнце садится за верхушки деревьев торчащего на
западе острова. И опять это стремительное приближение ночи, как  бывает  в
южных широтах. Где же они, три мои всадника?  Боясь  потерять  в  сумерках
след, я привязал конец лассо к толстому  суку  и,  накинув  петлю  на  шею
мустанга, повалился на траву.
     Курить я уже не мог, спать  тоже.  Временами  погружался  в  дремоту,
прерываемую какими-то судорогами страха. Мне казалось, что внутри  у  меня
кто-то орудует клещами и  целым  набором  пыточных  инструментов.  Да  еще
жуткие призраки, окружавшие меня со всех сторон. Эту ночь я не  забуду  до
конца жизни!
     Едва забрезжило, я вскочил на  ноги.  Но  оседлать  коня  удалось  не
скоро. Седло стало таким тяжелым, что я с  трудом  взвалил  его  на  спину
лошади. Еще труднее оказалось затянуть подпругу. Я влез на коня  и  погнал
его по следам с той быстротой, какая была под силу нам обоим. Сорок восемь
часов изнурительного пути сказались и на  моем  мустанге.  И  слава  Богу,
иначе у него хватило бы резвости сбросить меня на землю. Я уже не сидел  в
седле, а свисал с него, забыв про поводья и шпоры.
     Проехав, должно быть, час или два, в этом жалком состоянии, я  сделал
вдруг страшное открытие: все три следа пропали. Я смотрел на землю до боли
в глазах, мой страх переходил в ужас, но следов нигде  не  было.  Не  веря
глазам своим, я повернул назад, потом  вернулся,  исследовал  каждую  пядь
вокруг примятой конем травы. Следами и не пахло. Вернее, они кончались  на
том месте, где я стоял.  Вероятно,  здесь  был  привал,  трава  примята  в
радиусе пятидесяти футов. И тут мне в  глаза  бросилось  что-то  белое.  Я
спешился, раздвинул стебли и поднял белый клочок! О ужас! Это была бумага,
в которую я заворачивал свой виргинский табак! Я находился на месте своего
первого ночлега! Не иначе, как гоняясь  за  собственным  следом,  два  дня
кружил по прерии!
     Я чувствовал себя убитым. Как подкошенный, повалился на траву рядом с
мустангом, не испытывая никаких чувств, кроме желания скорейшей смерти.
     Не могу сказать, долго  ли  я  пролежал.  Видимо,  долго,  ибо  когда
собрался с силами и поднялся,  солнце  стояло  уже  далеко  на  западе.  Я
проклял его вместе с этой степью. Меня уже не  волновало  ни  будущее,  ни
настоящее. Намотав на руку поводья, я из последних сил вцепился в седло  и
в гриву, предоставив коню полную свободу действий. Если бы  я  сделал  это
раньше!
     Все, чем  запомнились  мне  эти  часы,  сводится  к  тому,  что  конь
несколько раз шумно всхрапнул и резко поскакал в сторону,  противоположную
той, куда его гнал я. Помню еще, что я  был  близок  к  искушению  разжать
пальцы и повалиться на землю. Ночью я, кажется, слез  со  своего  скакуна.
Одному богу известно, как я провел ее! Рассудок бездействовал,  я  был  на
грани помешательства. А как поутру мне удалось снова очутиться на коне - и
вовсе загадка. Думаю, что усталая лошадь отдыхала  лежа,  я  навалился  на
седло и она поднялась вместе со мною.
     Перед глазами все плыло и разбивалось вдребезги. Были минуты, когда я
не считал себя живущим на этой земле.  Я  видел  сказочные  города,  перед
которыми отступила бы  фантазия  самого  гениального  художника:  башенки,
купола, колоннады, поднимающие небесный свод; моря, бьющие в берег золотым
прибоем; парящие в воздухе  сады  с  невиданными  плодами.  Но  я  не  мог
протянуть к ним руки. Малейшее движение причиняло страшную боль. Внутри  у
меня было адское пекло, язык  и  небо  заскорузли,  ноги  и  руки  уже  не
принадлежали телу.
     Что-то глухо ударяло в голову, в уши. Это напоминало  стоны,  хриплые
стоны, терзающие мой слух. Возможно, их издавал я сам. Кажется, я  ломился
сквозь какие-то ветви,  помню  треск  сучьев  и  свою  судорожную  попытку
ухватиться за что-то рукой, то ли за седло, то ли  за  гриву.  А  потом  -
сокрушительный удар.
     Я лежал на траве, на берегу узкой, но глубокой реки. Неподалеку стоял
мой мустанг, рядом с ним - какой-то человек. Он скрестил на груди руки,  в
одной из них была зажата охотничья фляжка в соломенной оплетке.  Больше  я
ничего разглядеть не мог: не было сил подняться.  Внутри  все  пылало,  но
одежда прохладно липла к телу.
     - Где я? - услышал я собственный хрип.
     - То, что вы _н_а_д_, а не _п_о_д_ водой - вина не ваша.
     Мужчина загоготал. Каждый звук его голоса  был  невыносимо  противен,
отдавался в ушах. Но я понимал, что он мой спаситель, что это  он  вытащил
меня из реки, куда я безвольно скатился через голову обезумевшего от жажды
мустанга. Я бы утонул, если бы не этот незнакомец. Он же с  помощью  виски
вывел меня из смертельного забытья. Но даже если бы он  спасал  мне  жизнь
десять раз подряд, я не в силах был бы преодолеть невыразимой антипатии  к
нему! Я не мог на него смотреть!




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0422 сек.