Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Милей ЕЗЕРСКИЙ КАМЕНОТЕС НУГРИ

Скачать Милей ЕЗЕРСКИЙ КАМЕНОТЕС НУГРИ

                                    2

     У двери хижины Нугри встретила Мимута и дети. Они приветствовали  его
низкими поклонами.
     Мимута была еще молода, но нужда и тяжелая работа состарили ее.  Лицо
ее было в морщинах, лоб и подбородок разрисованы несмываемой  татуировкой,
губы  подкрашены,  глаза  подведены  истолченным  углем.  Черная   полоска
проходила от глаз к вискам. Волосы были выкрашены в синий цвет. Они падали
на спину тонкими прядями с привешенными к ним шариками из глины.
     Нагие дети с толстыми косами, заложенными за левое ухо, чинно  стояли
у хижины. Они только что принесли навоз,  собранный  на  лугу,  и  нарвали
травы - мать должна была изготовить кирпичи для топки.
     Нугри снял мешки, положил  их  на  землю  и  вытер  пот  с  лица.  Он
приласкал мальчиков и девочек и заговорил с женой.
     - Я не видел тебя у пруда, - сказал он, - и подумал, уж не  случилось
ли с тобой чего-нибудь.
     - А что могло со мной случиться? - улыбнулась  Мимута,  помогая  мужу
перетаскивать мешки в хижину. - Все мы здоровы,  слава  пресвятому  Ра!  И
тебе желаем того же.
     Хижина Нугри состояла из  двух  квадратных  каморок,  между  которыми
находился дворик.
     Нугри  вошел  внутрь  лачуги.  Ему   приходилось   ходить   несколько
согнувшись, чтобы не испортить головой потолка. Мешок с зерном он отнес  в
угол. Там он высыпал зерно в бочку, сделанную  из  битой  земли,  и  рядом
поставил сосуд с маслом.
     Усевшись на низенькую скамейку, Нугри смотрел, как Мимута вынимала из
сундука одежды. Она клала их на скамью, рядом с каменной  зернотеркой,  на
которой обычно растирали зерна продолговатым камнем.
     - Знаю, ты голоден, - обернулась жена к мужу, - но есть нечего, кроме
куска лепешки, который я взяла у соседки. Хочешь, я  вскипячу  тебе  воды,
чтобы ты мог запивать хлеб?
     Нугри встал. По обычаю, он  должен  был  помолиться  перед  едой.  На
стене, в углублении, стоял божок, высеченный из камня. Глаза  его,  нос  и
рот едва были намечены, большие уши оттопыривались.
     Мимута суетилась у очага.
     Вонючий дым, не успевая  проходить  в  отверстие  в  крыше,  наполнял
каморку. Нугри молился божку. Он просил его отгонять от семьи злых духов и
скорпионов, наблюдать за сохранностью скудного имущества и провианта.
     - Сегодня ночью, - сказала Мимута, - я погашу огонь в  очаге.  Завтра
день празднования мертвых и смерти Египта Аменхотепа  III,  вечноживущего,
как Солнце... Нужно добыть вновь огонь, вот два кремня и сухая трава.
     Нугри кивнул. Когда вода вскипела,  он  взял  из  рук  жены  миску  и
половину круглой тяжелой лепешки.
     - Тот месяц был очень тяжелый, - говорила  Мимута,  -  больше  десяти
дней мы голодали.
     - А какой месяц легкий? - усмехнулся Нугри. - Все месяцы похожи  друг
на друга... А ведь писцы не знают, что такое нужда, живут беззаботно...
     Писцами  назывались  образованные  люди,   занимавшие   ответственные
должности.  Заслуженные  писцы,  принадлежавшие  к  правящей  знати,  как,
например,  жрецы  [жрецы  -  лица,  совершавшие   религиозные   обряды   и
приносившие  богам  жертвоприношения],  наместники  фараона  в   областях,
начальники работ пользовались большой властью, жили в достатке, ездили  на
колесницах  в   сопровождении   рабов.   Были   также   писцы   незнатного
происхождения, низшего разряда. Они занимали менее ответственные должности
и нередко подвергались за проступки  телесным  наказаниям,  вообще  широко
распространенные в Египте. Но нужды они не испытывали.
     - Я думаю так, - сказала Мимута, - богатые и бедные одинаково родятся
и одинаково умирают. Почему же  одни  живут  хорошо,  а  другие  гибнут  с
голоду?
     - Кени говорит: или нет богов, или они несправедливы.
     Мимута покачала головой.
     - Не говори  так,  Нугри!  У  богов  много  своих  дел.  Они  решили,
вероятно, так: человек должен сам заботиться о себе...
     Вошел старший сын, по имени Аба. Ему было двенадцать лет.
     С шестилетнего возраста он учился в фиванской школе, куда отправлялся
на рассвете. Начальная школа находилась в центре города, рядом  со  школой
писцов. Старый учитель был чрезвычайно строг. Он говорил ученикам:  "Учись
прилежно, молись Тоту [Тоту - по верованию древних египтян, бог мудрости и
знаний], чтобы он просветил тебя,  вложил  в  твою  глупую  голову  семена
премудрости". А когда ученик плохо отвечал заданный урок, учитель бил  его
палкой по спине и кричал: "Уши мальчика на его спине!" Это  означало,  что
когда ученика бьют, он бывает внимательным.
     Два первых года ученья были очень трудны для Абы: он не  мог  усвоить
искусства письма. И за это учитель бил его каждый день. Третий и четвертый
годы были успешнее:  мальчик  наконец  изучил  иероглифы:  Так  назывались
фигуры животных, людей, солнца, луны, звезд и разных  предметов,  которыми
обозначались буквы, слоги и слова. На пятый год Аба перешел к скорописи  -
искусству писать эти фигуры сокращенно. Первые годы  ученья  казались  ему
тяжелым сном. Теперь уже было легко. Аба обмакивал палочку,  сделанную  из
тростника, в черную краску и быстро писал на папирусе [папирус - растение;
из папируса в древности делали свитки для письма,  так  как  бумагу  тогда
вырабатывать не умели; эти свитки также назывались папирусом].
     В прошлом году Аба кончил школу и  поступил  в  обучение  к  старшему
писцу. Это был еще более  строгий  учитель.  "Стать  писцом  для  юноши  -
вершина благополучия", говаривал он.
     Нелегко было учиться в школе писцов. Кроме  образцов  писем,  которые
должен был запомнить ученик,  необходимо  было  заучивать  и  переписывать
гимны богам, отрывки из произведений. Но не это было трудно. Пугали  новые
предметы: арифметика, геометрия, медицина. Аба прилежно  решал  примеры  и
задачи с целыми числами, но дроби давались ему с трудом. Усвоив геометрию,
Аба научился вычислять площадь  круга  и  объем  полушария.  Геометрию  он
полюбил, но медицина внушала ему страх, потому что  приходилось  заучивать
заклинания от враждебных духов.
     Нугри следил за успехами сына и  гордился  им.  Остальные  дети  тоже
учились, но большими успехами не отличались.
     Взглянув на вошедшего Абу, отец улыбнулся.
     - Расскажи, мальчик, что ты сегодня делал? - спросил он.
     - Сегодня мы посетили с учителем - да сохранит его премудрый  Тот!  -
папирусную мастерскую.
     И Аба рассказал, как вырабатывались свитки папируса. Легкими  ударами
люди отделяли от ствола папируса тонкие слои верхнего покрова  и  нарезали
из них длинные полоски. Накладывая их краями одну на другую, они  получали
широкую полосу, затем на эту полосу накладывали поперек другой  ряд  таких
же полосок, а на этот ряд следующие ряды. Потом люди  разглаживали  полосу
гладилами из слоновой кости, и клей,  содержащийся  в  растении,  придавал
листу   прочность.   Лучшим    считался    папирус    толстый,    гладкий,
желтовато-коричневого цвета.
     Нугри внимательно слушал мальчика.
     - Всякая работа требует умения, - сказал он, - а  умение  достигается
учением. Вначале тебе было трудно, сын мой, но потом ты  заслужил  похвалу
учителя.
     - Я уже переписываю судебные решения, учитель повелел  мне  составить
отчет о работах в  папирусной  мастерской...  Со  временем  у  меня  будет
колесница, слуги... Тогда я стану заботиться о матери...
     Мимута обняла его.
     - Мальчик мой, - сказала она со слезами на глазах, - мальчик мой!...
     Аба ушел к братьям и сестрам, игравшим во  дворике.  Нугри  и  Мимута
тоже вышли из хижины.
     Была уже ночь. На черном небе - ни звезды. Тишина висела над долиной.
     - За всю свою жизнь не упомню такой душной ночи, - сказал Нугри. -  А
ведь мне уже сорок лет. Неужели бог войны, грозный Сет, готовит нам удар?
     Когда они возвратятся в лачугу,  мать  разостлала  на  глиняном  полу
тростниковые цыновки, загнутые по краям кверху и усаженные колючками.  Она
напоминала детям,  чтобы  они  не  поранили  себе  рук  и  ног  колючками,
предохраняющими спящих от нападения  скорпионов.  Потом  она  положила  на
цыновки  волшебные  таблички  с  изображением  бога,   душащего   змей   и
попирающего скорпионов.
     Вскоре семья улеглась.
     Только в соседней каморке возилась  еще  Мимута:  она  чинила  одежду
мужа. Кончив работу, она встала,  погасила  в  очаге  огонь  и  растолкала
Нугри.
     - Вставай, вставай, - шептала она. - Время высекать огонь.
     Долго мучился Нугри, ударяя  кремнем  о  кремень.  Наконец  сверкнула
искра, и сухая трава задымилась. Нугри дул на  траву,  пока  не  вспыхнуло
пламя.
     - Огонь, огонь! - воскликнула Мимута, захлопав по-детски в ладоши,  и
засмеялся. - Теперь можно ложиться и отдыхать.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1441 сек.