Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

Скачать Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

    Заключение В ходе своего развития одномерное общество изменяет  отношение
между  рациональным  и  иррациональным.  В  сравнении  с  фантастическими  и
безумными сторонами его рациональности, сфера иррационального превращается в
дом подлинно рационального
   -  тех  идей,  которые  могут  "способствовать  искусству  жизни".   Если
установившееся общество  управляет  любым  нормальным  общением,  делая  его
существенным или несущественным в соответствии с  социальными  требованиями,
то для ценностей, чуждых этим требованиям,  вероятно,  не  остается  другого
средства  общения,  кроме  "ненормального",  т.е.  сферы   вымысла.   Именно
эстетическое измерение по-прежнему сохраняет свободу выражения,  позволяющую
писателю и художнику называть людей и вещи своими именами  -давать  название
тому, что не может  быть  названо  другим  способом.  Истинное  лицо  нашего
времени показано в новеллах Сэмюэла Беккета, а его реальная история написана
в пьесе Рольфа Хоххута "Наместник". Здесь  уже  говорит  не  воображение,  а
Разум, и говорит в том мире, который оправдывает все и  прощает  все,  кроме
прегрешении против его духа. Действительность этого мира превосходит  всякое
воображение,  и  поэтому  последнее  отрекается  от  нее.  Призрак   Аушвица
продолжает являться, но не как намять,  а  как  деяния  человека:  полеты  в
космос; космические ракеты и ракетные вооружения; "подвальные лабиринты  под
Закусочной";  аккуратные  электронные   заводы,   чистые,   гигиеничные,   с
цветочными клумбами; отравляющий газ, который "в  общем-то"  не  вреден  для
людей;  соблюдение  секретности,  в  которой  мы   все   участвуем.   Такова
реальность, окружающая  великие  достижения  человеческой  науки,  медицины,
технологии;  единственное,  что  дает  надежду   в   этой   катастрофической
действительности - это усилия сохранить и улучшить жизнь.  Своевольная  игра
фантастическими возможностями, способность  действовать  с  чистой  совестью
contra naturam (против природы  (лат.))  ,  экспериментировать  с  людьми  и
вещами, превращать иллюзии в действительность и выдумку в истину -  все  это
свидетельствует о том, насколько Воображение стало  инструментом  прогресса.
Как  и  многое  другое  в  существующем  обществе,   оно   стало   предметом
методического злоупотребления. Определяя движение и стиль в  политике,  сила
воображения  оставила  далеко  позади  Алису  в  Стране  Чудес   по   умению
манипулировать словами, обращая смысл в бессмыслицу и бессмыслицу в смысл.
   Под  воздействитем  техники   и   политики   происходит   слияние   ранее
антагонистических сфер - магии и науки, жизни и смерти, радости и страдания.
Красота обнажает свой пугающий лик, так как сверхсекретные ядерные установки
и лаборатории превращаются в "Индустриальные Парки" с  приятным  окружением;
штаб гражданской обороны демонстрирует "роскошное убежище  от  радиоактивных
осадков"   со   стенами,   увешанными   коврами   ("мягкими"),   шезлонгами,
телевизорами и надписью: "проект предусматривает совмещение семейной комнаты
в мирное  время  (sic!)  с  семейным  убежищем  на  время  войны".  Согласно
"Нью-Йорк Таймс"  эа  11  ноября  1960  года,  представление  происходило  в
Нью-Йоркском городском штабе Гражданской Обороны, на Лексингтон авеню и 55-й
улице.  И  если  такие  создания  не  будят  в  человеке  ужас,   если   это
воспринимается как само  собой  разумеющееся,  то  только  потому,  что  эти
достижения (а) совершенно рациональны с точки зрения существующего  порядка,
и (b) служат  признаками  человеческой  изобретательности  и  силы,  которые
превосходят традиционные пределы воображения. Непристойное слияние  эстетики
и  действительности  опровергает   всякую   философию,   противопоставляющую
"поэтическое" воображение научному и эмпирическому Разуму. По мере того, как
технологический прогресс сопровождается  прогрессирующей  рационализацией  и
даже реализацией воображаемого, архетипы ужасного и радостного, войны и мира
теряют свой катастрофический характер. Их проявление  в  повседневной  жизни
человека уже не выглядит проявлением  иррациональных  сил,  ибо  современным
воплощением последних теперь служат  элементы  и  атрибуты  технологического
господства.  Сократив  и  едва  не  упразднив   романтическое   пространство
воображения, общество вынудило  его  искать  для  своего  утверждения  новую
почву, на которой образы переводятся в исторические возможности и проекты.
   Но этот перевод будет таким же плохим и искаженным, как и  осуществляющее
его общество. Отделенное от сферы материального производства и  материальных
потребностей, воображение было просто игрой, не принимаемой всерьез в  сфере
необходимости, и связываемой лишь с фантастической логикой и  фантастической
истиной. Но технический прогресс упраздняет это разделение и наделяет образы
своей собственной логикой и своей собственной  истиной,  сокращая  свободные
способности сознания. Однако он  тем  самым  сокращает  также  разрыв  между
воображением   и   Разумом.   Соприкасаясь   на   общей   почве,   эти   две
антагонистические способности становятся взаимозависимыми. Не является ли  в
свете  возможностей  развитой   индустриальной   цивилизации   всякая   игра
воображения игрой с техническими возможностями, которые могут быть проверены
в смысле возможности их реализации?
   Тем  самым   романтическая   идея   "науки   Воображения",   по-видимому,
приобретает все более эмпирические очертания. Научный, рациональный характер
Воображения  давно  признан  в  математике,  в  гипотезах  и   экспериментах
естественных  наук.  Точно  так  же  он  признан  в  психоанализе,   который
представляет   собой   теорию,   основанную   на   допущении   специфической
рациональности иррационального; познание превращает воображение,  меняя  его
направление, в терапевтическую силу. Но эта терапевтическая сила способна на
гораздо большее, чем просто лечение неврозов.
   Вот перспектива, которую нарисовал отнюдь не поэт, а ученый:
   Полный материальный психоанализ... может помочь нам излечиться  от  наших
образов, или, по крайней мере, ограничить власть этих образов  над  нами.  А
впоследствии можно надеяться, что  мы  будем  способны  сделать  воображение
только счастливым, примирить его с чистой совестью, предоставив  ему  полную
свободу в  развертывании  всех  его  средств  выражения,  всех  материальных
образов,  возникающих  в  естественных  снах,  в   нормальной   деятельности
сновидения. Сделать воображение счастливым, высвободить все его богатство  -
означает   именно   сообщить   воображению   его   истинную   функцию    как
психологического импульса и силы.(Gaston Bachelard)
   Воображение не остается невосприимчивым к  процессу  овеществления.  Наши
образы владеют нами, и мы страдаем  от  своих  собственных  образов.  И  это
явление, и его последствия хорошо известны психоаналитикам.  Однако  "давать
волю вооображению в средствах выражения" было бы регрессом. Искалеченные  во
всех отношениях (включая и  способность  воображения)  индивиды  способны  и
организовывать и разрушать даже в большей степени, чем им позволено  сейчас.
Такое высвобождение было бы неослабевающим ужасом - не катастрофой культуры,
но разгулом ее наиболее репрессивных тенденций. Рационально то  воображение,
которое может стать a  priori  реконструкции  и  перевода  производительного
аппарата в русло умиротворенного существования, жизни без страха. Но это  не
может быть воображение  тех,  кто  одержим  образами  господства  и  смерти.
Освободить воображение и вернуть ему все его средства выражения  можно  лишь
через подавление того, что служит увековечиванию  репрессивного  общества  и
что сегодня пользуется свободой. И такой переворот - дело не психологии  или
этики, а политики в том смысле, в котором этот термин использовался  в  этой
книге:  практика,  развивающая,  определяющая,  сохраняющая   и   изменяющая
основные социальные институты. Эта практика-дело  индивидов,  независимо  от
того, как они организованы. Таким  образом,  необходимо  еще  раз  поставить
вопрос: как могут управляемые индивиды, которые  превратили  процесс  своего
увечения в свои собственные права, свободы и потребности, воспроизводимые  в
расширяющемся масштабе, освободить себя от самих себя  и  от  своих  хозяев?
Можно ли вообще помыслить, что этот замкнутый круг будет разорван?
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0598 сек.