Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

Скачать Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

    Как это ни парадоксально, но основную трудность при ответе на этот вопрос
составляет  вовсе  не  понятие  новых  социальных  институтов.  Существующие
общества  сами  изменяют  или  уже  изменили  свои  базисные   институты   в
направлении  расширения  масштабов   социального   планирования.   Поскольку
развитие и использование всех наличных ресурсов для всеобщего удовлетворения
первостепенных  потребностей  является   предпосылкой   умиротворения,   оно
несовместимо с преобладанием частных интересов, стоящих на пути к этой цели.
Условием качественных изменений может  быть  планирование,  имеющее  в  виду
благо целого вопреки этим частным интересам; только  на  этой  основе  может
появиться свободное и разумное общество. Институты, в  деятельности  которых
можно разглядеть умиротворение, сопротивляются традиционному  разделению  на
авторитарное и демократическое, централизованное и либеральное управление. В
настоящее время противостояние центральному планированию во имя  либеральной
демократии, отрицаемой
   в действительности, служит идеологической опорой репрессивным  интересам.
Задача  подлинного  самоопределения  индивидов   зависит   от   эффективного
общественного контроля над производством и распределением  предметов  первой
необходимости (с точки зрения достигнутого уровня культуры,  материальной  и
интеллектуальной).
   В   этом   случае   технологическая   рациональность,   лишенная    своих
эксплуататорских свойств,  остается  единственным  стандартом  и  ориентиром
планирования  и  развития  наличных  ресурсов  в   интересах   всех   людей.
Самоопределение в производстве и распределении жизненно необходимых  товаров
и услуг было бы расточительным.  Это  техническая  работа,  и  как  подлинно
техническая работа,  она  способствует  облегчению  тяжелого  физического  и
умственного труда. В этой сфере централизованный  контроль  может  считаться
рациональным, если он создает предпосылки для осмысленного  самоопределения.
Последнее может впоследствии стать эффективным в своей собственной сфере - в
принятии решений, затрагивающих производство и  распределение  экономических
излишков, а также в личной жизни.
   В любом случае сочетание  централизованной  власти  и  прямой  демократии
может проявляться в бесконечном  числе  вариаций  в  зависимости  от  уровня
развития.
   Самоопределение реально  тогда,  когда  масса  распадается  на  личности,
освобожденные от всякой пропаганды,  зависимости  и  манипуляций,  способные
знать и понимать факты и оценивать  альтернативы.  Иными  словами,  общество
может  стать  рациональным  и  свободным  в  той  степени,   в   какой   оно
организовывается,  поддерживается  и   воспроизводится   существенно   новым
историческим Субъектом. Но  на  современном  этапе  развития  индустриальных
обществ и материальная, и культурная система отвергают такую  необходимость.
Сила и эффективность этой системы, полная  поглощенность  сознания  фактами,
мышления - требуемым поведением, а  стремлений  -  реальностью  препятствуют
появлению нового  Субъекта.  Они  препятствуют  также  пониманию  того,  что
замещение преобладающей  формы  контроля  над  процессом  производства  иной
формой (т.е. "контроля сверху" "контролем снизу") означало  бы  качественные
изменения. Там, где трудящиеся были и остаются живым протестом и  обвинением
существующему  обществу,  эта  точка  зрения  была  значимой  и  по-прежнему
сохраняет  свою  значимость.  Однако  там,  где  эти  классы  стали   опорой
установившегося  образа  жизни,  их  приход  к  управлению  продлил  бы  его
существование в других формах.
   И тем не менее налицо  все  факты,  которые  могут  служить  обоснованием
критической теории этого общества и его  гибельного  развития:  возрастающая
иррациональность   целого;   расточительная    и    требующая    ограничений
производительность; потребность в агрессивной экспансии;  постоянная  угроза
войны;  усиливающаяся  эксплуатация;  дегуманизация.   Все   они   указывают
историческую   альтернативу:    плановое    использование    ресурсов    для
удовлетворения первостепенных жизненных потребностей  с  минимумом  тяжелого
труда, преобразование досуга в свободное время  и  умиротворение  борьбы  за
существование.
   Но эти факты и  альтернативы  выглядят  как  несвязанные  друг  с  другом
фрагменты, или как мир немых объектов без субъекта, без практики, которая бы
на-правила их в новом направлении. Диалектическая теория не опровергнута, но
она не может предложить никакого средства. Она  не  может  быть  позитивной.
Разумеется,  диалектическое  понятие,  познавая  данные  факты,  тем   самым
трансцендирует факты.
   Это  верный  признак   ее   истинности.   Она   определяет   исторические
возможности, даже необходимости, но реализованы  они  могут  быть  только  в
практике, которая отвечает теории. Однако в настоящее время практика не дает
такого ответа. И на теоретической, и на  практической  почве  диалектическое
понятие   провозглашает   безнадежность.   Его   история   -    человеческая
действительность, и противоречия в ней не взрываются  сами  собой.  Конфликт
между отлаженным, приносящим вознаграждение господством, с одной стороны,  и
его достижениями, делающими возможным  самоопределение  и  умиротворение,  с
другой, может стать явным вопреки любым возражениям, но при этом  он  вполне
может  оставаться  управляемым   и   даже   продуктивным,   ибо   с   ростом
технологического   покорения   природы   возрастает   порабощение   человека
человеком. Такое порабощение в свою очередь  уменьшает  свободу,  являющуюся
необходимым a priori освобождения,- это свобода  мысли  в  том  единственном
смысле, в котором только и может быть свободной мысль в управляемом мире,  а
именно: в смысле осознания  его  репрессивной  продуктивности  и  абсолютной
необходимости разрушения этого целого. Но как раз там,  где  эта  абсолютная
необходимость  могла  бы  стать  движущей   силой   исторической   практики,
эффективной причиной качественных изменений, мы не видим ее преобладания.  А
без этой материальной  силы  даже  самое  проницательное  сознание  остается
бессильным.
   Независимо от того, насколько очевидно может проявить себя иррациональный
характер  целого,  а  вместе  с  ним   необходимость   перемены,   понимания
необходимости   недостаточно   для   того,   чтобы   разглядеть    возможные
альтернативы. При столкновении с вездесущей  эффективностью  данной  системы
жизни  альтернативы  всегда  выглядели  утопичными.  Но  даже  если  научные
достижения и уровень производства лишат альтернативы  их  утопичности,  даже
если утопичной будет выглядеть скорее существующая действительность, чем  ее
противоположность,- даже тогда  только  понимание  необходимости,  осознание
бедственного состояния все еще  будет  недостаточным.  Значит  ли  это,  что
критическая теория общества слагает  с  себя  полномочия  и  уступает  место
эмпирической социологии, свободной от каких  бы  то  ни  было  теоретических
ориентиров, кроме  методологических,  что  критическая  теория  капитулирует
перед софизмами ложной конкретности  и,  провозглашая  отказ  от  ценностных
суждений, выполняет служебную  идеологическую  роль?  Или  же  эта  ситуация
является еще одним свидетельством истинности диалектики,  которая,  постигая
свое место в обществе, тем самым постигает и общество как таковое?
   Ответ напрашивается сам собой, если  мы  рассмотрим  самый  слабый  пункт
критической теории,-  ее  неспособность  укааатъ  освободительные  тенденции
внутри существующего общества.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1192 сек.