Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

Скачать Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

    Во время своего возникновения критическая теория общества была свидетелем
реальных сил (объективных и субъективных) в существующем  обществе,  которое
двигалось (или могло  двигаться,  поддаваясь  направляющему  воздействию)  к
более  рациональным   и   свободным   институтам   посредством   упразднения
существующих институтов, превратившихся в препятствие для прогресса.  Таковы
были  эмпирические  основания  этой  теории,  которые   дали   толчок   идее
освобождения внутренних возможностей - идее развития  (в  противном  случае,
сдерживаемого и искажаемого) способностей, потребностей и продуктивности как
материального так и интеллектуального характера. Даже не указывая таких сил,
критика общества тем не менее сохраняет свою значимость и рациональность, но
перевести  свою  рациональность  в   термины   исторической   практики   она
неспособна. Не напрашивается ли очевидный  вывод?  "Освобождение  внутренних
возможностей"   перестало   быть    адекватным    выражением    исторической
альтернативы. В развитом индустриальном обществе мы видим  немало  скованных
возможностей: развитие производительных  сил  во  всевозрастающем  масштабе,
усиление власти над природой, все более полное  удовлетворение  потребностей
для все большего числа людей, создание новых потребностей и способностей. Но
эти   возможности   постепенно   реализуются   средствами   и   институтами,
перечеркивающими их освободительный потенциал, причем этот процесс оказывает
влияние не только на средства, но и на цели. Инструменты  производительности
и прогресса, организованные в тоталитарную  систему,  определяют  не  только
актуальные, но и возможные способы применения. На ступени своего  наивысшего
развития господство функционирует как администрирование, и  в  сверхразвитых
странах массового потребления администрируемая жизнь  становится  стандартом
благополучной жизни для целого, так что даже противоположности  объединяются
для ее защиты. Это чистая  форма  господства.  И,  наоборот,  его  отрицание
представляется чистой формой отрицания.  Все  его  содержание,  по-видимому,
сводится к одному абстрактному требованию отмены господства  -  единственная
поистине революционная необходимость, реализация которой  придала  бы  смысл
достижениям индустриальной цивилизации. Вследствие действенной борьбы с  ним
со  стороны  существующей  системы   отрицание   предстает   в   политически
беспомощной форме  "абсолютного  отказа"  -  отказа,  кажущегося  тем  более
неразумным,   чем    более    установившаяся    система    развивает    свою
производительность и облегчает тяготы жизни. В словах Мориса Бланшо: То,  от
чего мы отказываемся, вовсе не  лишено  ценности  или  значения.  Но  именно
поэтому и необходим отказ.
   Существуют разумные основания, которых мы больше не принимаем, проявления
мудрости, которые нас ужасают, призыв к согласию и примирению,  которого  мы
больше  не  слышим.  Произошел  разрыв.  Мы  доведены   до   такой   степени
откровенности, что  она  больше  не  терпит  участия.  Но  если  абстрактный
характер отказа является результатом  тотального  овеществления,  то  должна
по-прежнему существовать конкретная основа отказа, ибо овеществление - всего
лишь иллюзия. По той же причине  унификация  противоположностей  посредством
технологической рациональности  должна  быть,  при  всей  своей  реальности,
иллюзорной унификацией, которая не устраняет ни противоречия между  растущей
производительностью труда и ее репрессивным использованием, ни настоятельную
потребность в разрешении этого противоречия.
   Но борьба за это разрешение переросла  традиционные  формы.  Тоталитарные
тенденции одномерного общества делают традиционные пути и средства  протеста
неэффективными
   -  и,  может  быть,  даже  опасными,  поскольку  они  сохраняют   иллюзию
верховенства народа. В этой иллюзии есть доля правды: "народ", бывший  ранее
катализатором  общественных  сдвигов,  "поднялся"   до   роли   катализатора
общественного сплачивания.
   В гораздо большей степени в этом, а не  в  перераспределении  богатств  и
уравнивании классов, состоит новая стратификация  развитого  индустриального
общества.
   Однако под  консервативно  настроеннной  основной  массой  народа  скрыта
прослойка  отверженных  и  аутсайдеров,   эксплуатируемых   и   преследуемых
представителей других рас и цветов кожи, безработных и нетрудоспособных. Они
остаются за бортом демократического процесса, и их жизнь являет собой  самую
непосредственную и  реальную  необходимость  отмены  невыносимых  условий  и
институтов. Таким образом, их  противостояние  само  по  себе  революционно,
пусть даже оно ими не осознается.
   Это противостояние наносит системе удар снаружи, так что она не  в  силах
уклониться; именно эта стихийная сила нарушает  правила  игры  и  тем  самым
разоблачает ее как бесчестную игру. Когда они (отверженные)  объединяются  и
выходят на улицы,  безоружные,  беззащитные,  с  требованием  самых  простых
гражданских прав, они знают, что столкнутся с  собаками,  камнями,  бомбами,
тюрьмами, концентрационными лагерями и даже смертью. Но  их  сила  стоит  за
каждой политической демонстрацией жертв закона и  существующего  порядка.  И
тот  факт,  что  они  уже  отказываются  играть  в   эту   игру,   возможно,
свидетельствует о том, что настоящему периоду развития цивилизации  приходит
конец.
   Нет оснований полагать,  что  этот  конец  будет  благополучным.  Обладая
значительными  экономическими  и  техническими  возможностями,  существующие
общества уже вполне могут позволить себе пойти на приспособительные  шаги  и
уступки обездоленным, а  их  вооруженные  силы  достаточно  натренированы  и
оснащены, чтобы позаботиться об экстренных ситуациях. Однако  призрак  конца
цивилизации продолжает блуждать внутри  и  за  пределами  развитых  обществ.
Напрашивается  очевидная  историческая  параллель   с   варварами,   некогда
угрожавшими цивилизованной империи; вторым периодом варварства вполне  может
стать  продолжение  империи  самой  цивилизации.  Но  вполне  вероятно,  что
исторические крайности - высшая степень развития сознания человечества и его
наиболее эксплуатируемая сила - могут сойтись и на этот раз. Это - не более,
чем вероятность.
   Критическая теория общества не располагает понятиями,  которые  могли  бы
перебросить мост через пропасть между его  настоящим  и  будущим;  не  давая
обещаний и не демонстрируя успехов, она остается негативной. Таким  образом,
она хочет сохранить верность тем,  кто,  уже  утратив  надежду,  посвятил  и
продолжает посвящать свои жизни Великому Отказу. В  начале  периода  фашизма
Вальтер Беньямин написал:
   Nur urn der Hoffnungslosen wiUen ist uns die Hoffnung gegeben.
   Только ради потерявших надежду дана нам надежда.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1096 сек.