Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

Скачать Герберт Маркузе "Эрос и цивилизация" Парадоксы Великого Отказа

   Политическое предисловие 1966 года к "Эросу и цивилизации"
 
   Эрос  и  цивилизация:   такое   заглавие   эвфемистически   выразило   ту
оптимистическую  и  даже  положительную  мысль,  что  достижения   развитого
индустриального общества позволяют человеку повернуть вспять ход прогресса и
разорвать гибельный союз производительности  и  деструктивности,  свободы  и
репрессии  -  иными  словами,  научиться  веселой  науке   (gaya   sciencia)
использования  социального  богатства  для  формирования  мира  человека   в
соответствии с его Инстинктами Жизни в общей борьбе против всего, что  несет
Смерть. Этот оптимизм исходил из предположения, что  рациональное  основание
приемлемости господства исчерпало себя и что теперь  необходимость  тяжелого
труда и нужда "искусственно" поддерживаются в интересах системы  господства.
Я недооценил значение того факта, что это "отжившее" рациональное  основание
значительно усилили (если вообще не  заняли  его  место)  более  действенные
формы  социального  контроля.  Те  самые  силы,  которые  помогают  обществу
умиротворять  борьбу  за  существование,   служат   подавлению   потребности
индивидов в освобождении.  Там,  где  примирить  людей  с  их  жизнью  и  их
правителями не способен даже высокий жизненный уровень, необходимый катексис
либидо обеспечивается "социальной инженерией" души и "наукой о  человеческих
отношениях". В обществе изобилия от власти не  требуется  оправдание  своего
права  на  власть.  Она  обеспечивает  производство   благ,   удовлетворение
сексуальной и агрессивной энергии ее поданных. Власть как бы  является  этой
стороной добра и зла, как и бессознательное, чью деструктивную силу она  так
успешно представляет:
   в ее логике отсутствует принцип противоречия.
   Поскольку изобилие  общества  во  все  возрастающей  степени  зависит  от
непрерывного производства, утилизации отходов,  технических  приспособлений,
запланированного износа  и  изготовления  средств  разрушения,  традиционные
способы приучения индивидов к этим требованиям становятся  неадекватными.  С
одной стороны, "экономический кнут" даже в наиболее  утонченных  его  формах
кажется уже не достаточным средством для поддержания борьбы за существование
в сегодняшней отжившей организации,  с  другой  -  законы  и  патриотизм  не
способны обеспечить активную народную поддержку все более опасной  экспансии
системы. Научное управление инстинктивными  потребностями  уже  давно  стало
жизненно важным фактором воспроизводства системы: объектом либидо становятся
товары, являющиеся предметом  купли  и  потребления,  а  для  возбуждения  и
удовлетворения   агрессивности,    залегающей    в    глубинном    измерении
бессознательного, служит специально  искажаемый  и  раздуваемый  до  нужного
размера образ национального Врага, с которым следует  сражаться  и  которого
следует  ненавидеть.  Осуществление  этой  интроекции  Принципа   Реальности
находит необходимые политические инструменты в демократии масс,  которая  не
только позволяет (до некоторой степени) людям  выбирать  себе  правителей  и
участвовать (до некоторой степени) в правительстве, ими же  управляющем,  но
также   позволяет   правящим   скрываться   за   технологическим    покровом
производящего и разрушающего аппарата, который они контролируют.  Демократия
утаивает человеческую и материальную цену выгод и  удобств,  предоставляемых
ею тем, кто с нею сотрудничает. Люди, умело манипулируемые  и  организуемые,
свободны. Но цена их  свободы  -  неведение,  бессилие  и  интроектированная
гетерономия.
   Нет смысла говорить об освобождении с людьми свободными, - а мы свободны,
если только не принадлежим  к  угнетаемому  меньшинству.  Нет  также  смысла
говорить о чрезмерном давлении, если мужчины и  женщины  пользуются  большей
сексуальной свободой, чем когда-либо прежде. Но правда состоит  в  том,  что
эта свобода и удовлетворенность превращают землю в ад. И  хотя  ад  все  еще
сосредоточен в некоторых удаленных местах: Вьетнам, Конго, Южная  Африка,  а
также в гетто  "общества  изобилия":  Миссисиппи,  Алабама,  Гарлем,  -  эти
инфернальные места бросают отсвет на целое. Легко и  благоразумно  видеть  в
них всего лишь карманы бедности и страдания  в  растущем  обществе,  которое
способно устранить их постепенно и избежать катастрофы. Возможно  даже,  что
подобная интерпретация правильна и реалистична. Вопрос вот в чем:  устранить
какой  ценой  -  не  в  долларах  и  центах,  но  в  человеческих  жизнях  и
человеческой свободе?
   Я употребляю это слово - свобода - не без колебаний, ибо  именно  во  имя
свободы  совершались  преступления  против  человечества.  Разумеется,   для
истории ситуация не нова: и бедность, и эксплуатация всегда были  продуктами
экономической свободы; снова и снова людей  освобождали  по  всему  миру  их
хозяева и правители, но их новая свобода оборачивалась  подчинением,  причем
не просто власти закона, но власти  [чуждого  им]  закона  других.  То,  что
начиналось как подчинение силе, скоро становилось  "добровольным  рабством",
сотрудничеством в целях  воспроизводства  общества,  делающего  рабство  все
более щедро вознаграждаемым и приятным.  Воспроизводство  (больше  и  лучше)
этих образов жизни все более отчетливо и осознанно стало означать  отказ  от
других возможных образов жизни,  способных  положить  конец  воспроизводству
репрессии и разделению на рабов и господ.
   В настоящее время этот союз  свободы  и  рабства  стал  "естественным"  и
превратился в средство прогресса. Процветание все в большей степени  кажется
предпосылкой и побочным продуктом самое  себя  движущей  производительности,
постоянно нуждающейся в новых областях потребления и объектах разрушения как
вовне, так и внутри человека, но в то же время удерживаемой от "переливания"
в очаги нищеты - как у себя в стране, так и за рубежом. По отношению к  этой
амальгаме свободы и агрессии, производства и деструкции  образ  человеческой
свободы оказывается  перевернутым:  он  становится  проектом  ниспровержения
прогресса такого типа.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0667 сек.