Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

О"Санчес. - Одна из стрел парфянских

Скачать О"Санчес. - Одна из стрел парфянских

     С  "небесными"  оллы  справились   достаточно  быстро  и  полно,  умело
используя  предателей  и  внутренние  распри  детей  господних,  "сатанисты"
оказались гораздо лучшими конспираторами и были уничтожены поголовно лишь ко
второй половине 25 столетия. Но, как выяснилось, некоторые уцелели...
     Уцелели,  чтобы погибнуть  полностью и окончательно неделю  назад, если
время   считать  от   момента   генеральского   доклада   его  Святейшеству.
Сокрушительный  магический   удар  потряс  столицу  большой  северо-западной
провинции в верхнем левом углу самого большого земного континента, мрачный и
разбойный город Санкт-Петербург. Магия землян  разорвала в  атомы магическую
защиту города, не самую мощную, надо признаться, но добротную... А для чего?
Для  того,  чтобы жрецы, числом до  ста  пятидесяти (сто сорок  восемь, если
точно),  оказались на  территории северо-западного  участка города, в районе
грузовых телепортов "Долгое озеро" и разбежались,  как  крысы, кто куда. Все
сто  сорок восемь убиты с  общим временным разбросом  -- в двенадцать земных
часов., кто где, --  они успели  проникнуть во все  административные районы,
включая  Кронштадт, где  - пуще,  где  -  гуще, но  примерно  -- две трети в
северную  часть  города, одна  треть --  в южную  . Лишь  четверо  из них не
подлежали посмертному "зомбированию" и допросу  -- самоуничтожились в пепел,
остальных успели допросить. Каждый имел  четкий маршрут  и  непонятную цель:
добежать туда-то, убить, взорвать, околдовать -- то-то  или того-то. Допросы
показали, что на бессмысленную атаку были задействованы все до единого члены
секты и  исчерпаны  подчистую все запасы маны, которую секта, как оказалось,
копила два последних десятилетия . Ради одной бессмысленной атаки. Уже шесть
дней,  как  тайное  логово  их,  в  Нью-Йоркских  подземельях,  поступило  в
тщательнейшую  разработку  службам  генерала;  архивариусы   соответствующих
отделов ликовали, не  успевая  пополнять архивы  и  переклеивать  на древние
нераскрытые дела новые грифы: "раскрыто". Но на главный вопрос: "Что им было
нужно?" -- ответа пока не было...
     - Версии?
     --  Их  несколько,  Ваше  Святейшество,  но  добротных,  таких, что  не
противоречат здравому смыслу -- нет.
     -- А какие есть?
     -- Коллективное самоубийство. Коллективное помешательство...
     -  Обильно.  Ну  а вы,  генерал?  Лично, глаза-в-глаза  --  что  можете
сказать?
     -- Паршиво, Ваше Святейшество. Нюх  меня подводит редко,  а здесь я чую
нечто экстраординарное. Я поставил  на это  дело своих лучших  дознавателей,
оперативное  руководство переключил на  себя, послал в ваше ведомство заявку
на  дополнительное обеспечение маной, помимо моего  бюджета, запросил  ваших
специалистов на магическое сканирование.
     --  У  меня  - не  министерство, генерал,  не  ведомство,  как  вы  тут
выразились...  Ну-ну,   без  обид  и  извинений.  Дам,  но  немного,  у  нас
венценосный юбилей на носу... А может быть они его хотели испортить?
     --  И  эту   версию  мы  разрабатываем,  Ваше  Святейшество,  вслед  за
коллективным помешательством.
     --... Такая дерзость,  господин  генерал Фок, даже вам  может  принести
неприятности...
     Глава  имперской  безопасности  упрямо  встретил кроткий  и  благостный
взгляд его святейшества,  который был еще хуже  сверлящего, если  знать, что
обычно предвещает сия кротость. Генерал знал, но страха не выказывал.
     --  Возможно.  Но никому не под силу приклеить  мне измену и преступную
халатность. Моя верность - не имеет двойного дна и корысти, ни служебной, ни
личной.
     Генерал  жил  скромнее,  чем  позволяло  ему  придворное  и   служебное
положение. Два сына его, не оставив потомства, погибли, один за  другим,  во
время спецопераций на  Ближнем Востоке и  в Европе. Жена, не выдержав потери
детей, и не в силах простить мужу, что он заставил их пойти по стопам отца и
не захотел обеспечить им безопасную карьеру  в столице, упросила императрицу
отпустить ее в вечность и наложила на себя руки. С тех пор генерал жил одной
лишь работой, не имея  посторонних увлечений,  семьи, наследников и  друзей.
Император  знал  это и  никогда, даже  в придворно-воспитательных  целях, не
снимал с него монаршего благоволения.
     -- А в этом вас никто и не обвиняет. Но  зарываться -- не следует.  Вам
что, нужен враг навсегда? В моем лице?
     Генерал подумал пару секунд.
     --  Извините, Ваше Святейшество.  Напугать меня  трудно,  а  пристыдить
можно, что вы только что и сделали. Гм... Сколько это -- немного? Я о мане и
о ваших магических сканерах?...
     - Примерно восемь с половиной процентов  к вашему годовому бюджету,  из
расчета на  два месяца. По мере надобности --  будем добавлять.  У  вас все?
Держите меня в курсе, пожалуйста. Святость да пребудет с вами.
     - Да,  Ваше Святейшество.  -- Генерал  приблизился  к протянутой  руке,
щекотнул щетиной  усов по  тыльной стороне кисти и  вышел,  пятясь  до самых
дверей,  как  это  и  предписывалось  этикетом.  Главное  он  понял:  Вардол
обескуражен не  меньше  его  самого  и  рассчитывает  не  на  отписку, а  на
полноценное следствие, по высшему разряду... Лара не должна подвести...
     Адепт  Сатаны,  Магистр  Ассасел, давно  уже  забывший свое  настоящее,
первое имя, и приданный ему послушник, вообще без имени, неслышно мчались по
темной улице со странным названием, похоже названной в честь  русских цариц.
Двенадцатиэтажные трущобы  светились  кое-где гнилушечными  оконцами, тускло
отражались в осенних  лужах  на тротуарах, но  сами тротуары  были пусты:  в
полночь немногие рисковали покидать свои жилища...
     - Я иду. Через десять минут ровно -- зайдешь. Палец на  курке, малейший
знак -- стреляй без колебаний.  Спрячься под лестницей,  не шевелись -- и не
заметят, магию -- ни-ни. Засекай. - Оба одновременно вскинули руки, отметили
секундные стрелки.  Послушник  юркнул  под бетонную лестницу возле парадной,
прикрылся  темным плащом  и замер. Ассасел вытащил из рукав  короткий ломик,
одним движением взломал  замок на лестницу черного хода и  вошел внутрь. Ему
нужна  была квартира No8 на втором этаже. Он  приготовился  было  взломать и
квартирную дверь, но она была открыта, сквозь щель в темноту коридора выпала
полоска света.  Ассасел  вошел, не колеблясь  и  не  таясь: в  случае засады
терять уже  было  нечего... Войдя, он прикрыл за собой входную дверь, сделал
три  шага и очутился в комнате.  Нет,  засады  не было,  но сердце, до этого
нетерпеливо колотившее грудную клетку, словно екнуло, замерло -- ах, слишком
велики были надежды, слишком велико разочарование. Да, время, да, годы... Но
то,  что он  увидел в кресле  у стены, напротив входа,  лишь формально могло
называться человеком. Сколько же этой  черепахе лет? В  кресле  сидел чахлый
старик, уже  без  возраста.  Лысая  голова  тряслась на  сгорбленных плечах,
раззявленный мокрый рот, без признаков  зубов, абсолютно бессмысленные глаза
навыкате,  когтистые руки,  все в старческой "гречке",  которые опирались на
темный костыль, но тоже тряслись... Конец. Все напрасно... Но вдруг?
     -- Ты Божий Гром? Дед, слышишь меня?
     -- Слы...  шу.  -- Голос старика звучал почти  что басом, но это не был
могучий и низкий рык крутого  богатыря-воина,  голосовые связки одрябли  и с
трудом выталкивали слова из полутрупа.
     -- Ты - Гром?
     -- Да.
     -- Ты понимаешь, кто я и зачем?
     -- Пре...дупрежден.
     Ассасел  смешался. Он столько  готовился к встрече, сотни раз обкатывал
про себя диалог,  а  тут... Но  приказ -- это приказ,  теперь -- "делай, что
должен и пусть будет, что будет".
     -  Я  принес  эликсир.  Ты  должен его  выпить.  Мы готовили  его почти
двадцать лет. Но не знаю -- подействует ли?
     -- Почему... нет?
     -- Да старый ты. Процессы необратимы, или близко к этому. Сколько тебе?
     -- Двести... двадцать... девять... Отнять  тридцать шесть...Поделить...
на два... Прибавить тридцать шесть...
     - Ты сидел на "двойке" всего лишь?
     Старик  молчал,  руки  его  ходили  ходуном,  голова  тряслась,  словно
отвечала "да",  но Ассасел не  был  уверен, что старик его понимает.  Однако
старик опять затряс бескровными губами:
     - Сколько... сумел...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0434 сек.