Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

О"Санчес. - Одна из стрел парфянских

Скачать О"Санчес. - Одна из стрел парфянских

     А старикан, тем временем, был подселен в двухместную каморку, к  такому
же дряхлому  рамолику.  Тот даже и не заметил смену соседа и  в разговоры не
вступал, все что его интересовало
     -- это перловая каша на завтрак, картофельное,  либо  свекольное пюре с
котлетой --  в обед,  и рыба  на  ужин  (в  приюте  не  баловали престарелых
питомцев   разнообразием).  Новичок,  выдавший  себя   за   Антона   Лесных,
моментально   вписался   в   местное   общество,  был   тих,   незаметен   и
непритязателен.  Сосед  его вскорости  умер,  и  теперь  уже  он,  на правах
старожила, мутным взглядом следил, как санитары  меняют постельное белье,  с
несмываемыми  желтыми  разводами  от   вечных  стариковских  энурезов,   как
перетряхивают  жалкий  скарб  покойного  соседа,   в  бессмысленной  надежде
поживиться  чем-нибудь  полезным...  Со вторым соседом  ему  повезло: был он
таким же лысым, беззубым и тихим.
     Гром  решился на  подмену  без колебаний, очень уж удобный случай выпал
ему -- сгорела от  пьянства нянечка, толстуха шестидесяти лет,  гроза тех из
стариков и  старушек,  кто еще  сохранял остатки  разума  и здоровья,  чтобы
понимать окружающее и  уметь  бояться. Она  единственная, кто знала  всех по
именам и  особенностям, а санитары-надзиратели и  высшее начальство менялись
так часто, что никого не помнили в лицо, не то что по имени...
     Так  Антон Лесных стал Борисом Липкиным, а тот, соответственно, Антоном
Лесных. Гром в наглую заменил прикроватные таблички, несколько дней угрозами
и  уговорами  удерживал соседа от  протестов и  петиций в защиту утраченного
имени,  а потом улучил удобный  момент и задушил его. Душа  чуть теплилась в
несчастном Липкине, но  и Гром был  очень плох, настолько, что сам  едва  не
отдал концы от  напряжения во  время убийства. Неделю он не вставал с койки,
мочился под себя и уже думал, что умрет, но нет, ожил-таки, обманув ожидания
санитаров, собственные предчувствия и надежды нового соседа. А время шло...
     - Ну, что, Стефания? Что новенького накопала? -- Лара  уже привела себя
в порядок, одернула рукав кителя и по-военному четко отвернувшись от зеркала
подошла к столу своего возлюбленного шефа.
     -  Мой  генерал...  О,  извините,  Ваше  Превосходительство...  -  Лара
смахнула  улыбку  с   толстого   лица,  раскрыла  бювар,  помотала  головой,
отказываясь от предложенного кресла, и начала доклад. Подробность доклада не
могла затушевать тот факт, что расследование топталось на месте.
     Четыре  месяца  шло следствие,  версии  уходили в отвал одна за другой,
силы и средства тратились полным ходом, но...
     - Меч принадлежал некоему Грому,  Ваше Превосходительство, это доказано
однозначно. Существует предположение, что расстрелянный старик с Королевской
улицы и был тот самый Гром.
     Но есть  тут странность, которая не дает мне покоя...  - Лара замолкла,
но генерал не поддался на это молчание, провоцирующее  нужный вопрос, и Лара
вынуждена была продолжить.
     - Как они его нашли и зачем убивали? Вот что меня настораживает.
     -- Из-за меча, нет?
     -- Не может быть... Ваше Превосходительство. Гром был уникальным типом,
опаснейшим маньяком-убийцей, но и мастером, Мастером с  большой буквы в том,
что касалось всякого боевого рукоделья. Костыли, меч, арбалеты, скорострелы,
приборы слежения -- он был подлинный гений. Но даже и такой меч -- это всего
лишь меч, оружие ближнего  боя и  индивидуальная магическая защита. Лишиться
всего, поголовно погибнуть, чтобы  расправиться с Громом и захватить меч? Не
верю.
     -- Все-таки -- был? Гром этот?
     -- Или есть... Ваше Превосходительство.
     --  Стефания, Стефания,  мне не  до твоих  "верноподаннических" штучек.
Думаешь -- жив?
     -  Н-нет, вероятность  этого  ничтожна.  Но я  вынуждена и  эту  версию
держать на столе. Расчеты сложные. Вот если бы...
     - Обсчитать вероятность -- "вот если бы"? Поработать в музее?
     -- Так точно.
     --  Забудь о  компьютерах. Вардол добился у  Императора  -  и даже  мне
нельзя  больше нарушать высочайшие запреты...  Цыц. Ни  в интересах дела, ни
для  чего иного -- я не  смогу  преступить  категорически  высказанную  волю
Императора. Ослушаешься меня --  лично запытаю. Император,  Его святейшество
Вардол, и я тоже искренне считаем, что эти механизмы -- рука самой Энтропии.
И если  руку  не  отсечь  -- она дотянется  до  нас,  как  уже  дотягивалась
аналогичными  штучками  и  едва  не погубила  Империю-праматерь  во  времена
старинные. Все, иди работай.
     -- Еще один вопрос.
     -- Ну?
     -- Пусть вся работа с Нью-Йоркскими архивами будет мне подотчетна.
     --  Считай,  что   уже.   Приказ  поступит  к  ним  сегодня.  Отчет  по
расходованию маны я  не принял, финтишь. К послезавтра еще раз представишь и
не надейся на свои прелести -- в пыль сотру, если не обоснуешь как положено.
Понятно?
     -- Да, Ваше Превосходительство. Но это был не крутеж, а ошиб...
     - Ступай! -- Генерал проводил  равнодушно-сытым взглядом мощные ягодицы
своей сотрудницы,  черканул  на бумажке короткую невнятицу и пошел в комнату
за  кабинетом  -- вздремнуть пару часиков, добрать  свежести после бессонной
ночи на пиру у Его Величества. Работы предстояло - как всегда - очень много.
     -  Работы  предстояло  много, невпроворот, одних свидетелей требовалось
допросить --  более трех тысяч человек и оллов,  а  спала Стефания не больше
генерала. Уже у себя в кабинете она вынула из сейфа бутылочку, отмерила себе
пятьдесят  граммов сорокаградусной, поморщилась вместо закуски и  дзинькнула
по кнопке секретарю-оллу, чтобы сварил кофе, побольше и покрепче...
     И прошел  год с хвостиком. У  старческого  приюта была довольно высокая
пропускная способность, а старый  Липкин все  жил и  жил, беспощадно проедая
казенные  харчи.  Надзиратели уже косо посматривали на него, поскольку целый
год он жил  под  их опекой  и  многое  мог не так  увидеть  и  понять  своим
старческим умишкой. Впрочем, дело  шло к  закономерному концу: старик впал в
тихий маразм  и  целые  дни проводил у  окна,  а когда  погода позволяла, во
дворике у ворот  на улицу. Трижды  его находили на соседних улицах,  где  он
бессмысленно стоял и  глядел  в никуда, тряся беззубой  челюстью. Трижды его
приводили обратно, а на четвертый раз он бесследно исчез. И только на исходе
весны,  когда   из   уличного  канализационного   люка  невыносимо   поперло
тухлятиной,  когда каторжники-ассенизаторы  вынесли наружу осклизлые комья ,
работники приюта опознали  пропажу по идентификационному номеру на лохмотьях
и тапочках.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0465 сек.