Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Витольд Гомбрович. - Ивонна, принцесса бургундская

Скачать Витольд Гомбрович. - Ивонна, принцесса бургундская

АКТ III.

 Покои в замке. На стуле сидит КИРИЛЛ, мимо проходят, хихикая, две дамы,
следом за ними входит ПРИНЦ.
 ПРИНЦ. Что ты здесь делаешь?
 КИРИЛЛ. Сижу.
 ПРИНЦ. И что дальше?
 КИРИЛЛ. И ничего.
 ПРИНЦ.  О  чем  они  говорили?  Ты  не  слышал,  над  чем  смеялись  те
вертихвостки? Не обратил внимания?
 КИРИЛЛ.  Женщины   постоянно  смеются.  Хихикать  -   это  естественное
состояние любой женщины, поскольку улыбка всегда их украшает.
 ПРИНЦ. А это не надо мной?
 КИРИЛЛ. С  какой  стати им  смеяться  именно над тобой? До  сих пор они
высмеивали только друг друга.
 ПРИНЦ. Если  не  надо  мной,  тогда  над ней...  над моей  невестой.  Я
замечаю, однако, что изменился характер смеха.  Возможно, я ошибаюсь, но мне
начинает казаться, что объектом  насмешек вместо...  нее  становлюсь я.  Все
придворные - и дамы, и кавалеры - постоянно шепчутся и хихикают. Или, может,
мне  почудилось?  Но я  догадываюсь... Прошу  тебя...  Пожалуйста,  попробуй
разведать, что о нас говорят, что это за насмешки. Я хочу знать, над чем они
смеются. Мне,  конечно, совершенно безразлично,  просто я хочу  знать. И при
случае скажи им,  что  если  они будут  и  дальше  за моей  спиной позволять
себе...
 КИРИЛЛ.  Филипп,  что  с  тобой  происходит?  Ты стал  раздражителен  и
обидчив, как если бы сам был собственной невестой.
 ПРИНЦ. Ну, ну, не  позволяй  себе лишнего. Хватит. Я  не привык к тому,
чтобы я, мои  поступки, мои  чувства  становились предметом насмешек.  Скажи
этой  публике,  если хоть  кто-то  позволит  себе  бестактность, пусть  даже
намеком...
 В  глубине  открываются  двери,  под  сигналы  фанфар  входят:  КОРОЛЬ,
КОРОЛЕВА, КАМЕРГЕР, ИВОННА, ИЗА, придворные.
 КОРОЛЕВА.  Тебе  понравилось?  Вкусно  было?  Правда?  Ты сыта,  детка?
(Улыбаясь, целует Ивонну.) Не хочешь еще грушу? Грушу в сахаре? Запеченную в
сахаре? Сладкого не хочешь?
 ИВОННА (молчит).
 КОРОЛЕВА. Груша прибавит тебе сил. (Смеется.) Это полезно! Полезно!
 КОРОЛЬ. Полезно! О-хо-хо.
 Молчание.
 КОРОЛЕВА.  А может,  немного сливок?  Сливки укрепляют. Это полезно. Ну
что, сливочек хочешь? Или молочка? Молочка с сахаром?
 Молчание.
 Ну, что  ты? Аппетита нет? О, это нехорошо.  Что же  нам теперь делать?
Что? Что нам делать?
 ИВОННА (молчит).
 КАМЕРГЕР. Ничего? (Снисходительно смеется.) Ничего?
 КОРОЛЬ.  Ничего? (Снисходительно  смеется.  Вдруг  нервно.) Ничего?  (К
Камергеру.) Ничего?
 КОРОЛЕВА. Ничего...
 КАМЕРГЕР. Абсолютно ничего, ваше величество. В сущности, если можно так
выразиться, - ничего.
 Молчание.
 КОРОЛЕВА. До чего же она робкая... Такая милая, тихая. Вот только, если
бы хоть изредка отвечала  нам. (К Ивонне.) Ты  бы хоть изредка отвечала, моя
птичка.  Это  же нетрудно. Следует хоть иногда что-нибудь сказать, детка,  -
этого требуют  приличия, элементарные приличия. Ты  же,  наверное, не хочешь
нарушать приличия... Что? Ну, что будем делать? Чем теперь займемся? А?
 КОРОЛЬ. Ну?
 КАМЕРГЕР. А?
 ИВОННА (молчит).
 КОРОЛЬ. Ну, так как?  Ничего? Нельзя же не знать чего ты хочешь! Нельзя
целый день бродить по дому и ничего не делать  - ничего! Это же скучно. Ведь
скучно же. (Ошеломленно смотрит на всех.) Скучно! Побойтесь Бога!
 КАМЕРГЕР. Скучно!
 КОРОЛЕВА. Боже милостивый!
 ВАЛЕНТИН (входя). Ваше высочество, пришел доктор, ожидает в галерее.
 ПРИНЦ (к Ивонне). Пойдем, побеседуем с доктором. С вашего позволения!
 ПРИНЦ и ИВОННА идут к дверям.
 КОРОЛЕВА. Филипп! Прошу тебя  на минутку!  Филипп! (Принц возвращается.
Королева - к придворным.) Оставьте нас, господа, нам необходимо поговорить с
нашим сыном.
 Придворные отходят в сторону.
 Филипп,  тебе не  на что жаловаться, мы  уважаем твои  чувства. Приняли
бедную птичку как  отец и мать. Только нельзя ли как-нибудь повлиять на нее,
чтобы  стала пообщительней?  Сегодня за ужином  опять молчала. И  за  обедом
молчала. Молчала также за завтраком. И  вообще, все время молчит. На что это
похоже  и  как  мы  выглядим  из-за этого  ее молчания?  Филипп, ведь  нужно
соблюдать приличия.
 ПРИНЦ (саркастично). Приличия!
 КОРОЛЕВА. Филипп, сын мой, разве мы не отнеслись к ней сердечно,  как к
дочери?  Разве, невзирая на многие  недостатки, не любим  ее за  то, что она
любит тебя?
 ПРИНЦ (угрожающе). Вот и любите ее! Любите! Во всяком  случае - я бы не
советовал вам не любить ее! (Выходит.)
 КОРОЛЕВА. Господи, просвети,  Господи,  укажи путь! Игнаций,  может, ты
недостаточно тепло к ней относишься - она тебя боится.
 КОРОЛЬ. Боится... А как она шныряет  по углам и все в окна выглядывает,
то в  одно, то в другое. И ничего. (Удивленно.) И ничего более! Она все окна
нам высмотрит. Боится...  (К Камергеру.) Дай-ка мне  донесения! Вот, Франция
опять бурлит!  (Про  себя.)  Боится,  а  чего  -  сама не  знает? Чтобы меня
бояться?  (К  Королеве.)  И  ты  тоже -  все  хороводы  вокруг  нее  водишь.
(Передразнивает.) Грушечка, пирожное... Будто хозяйка пансионата.
 КОРОЛЕВА.  Да,  зато  ты ведешь  себя  с ней абсолютно непринужденно  -
прежде, чем заговорить, обязательно сглатываешь  слюну.  Может, думаешь, это
не слышно. А говоришь с ней так, словно боишься ее.
 КОРОЛЬ. Я? Словно боюсь? Это она боится. (Тише.) Шельма.
 КАМЕРГЕР.  Наверное, величественность  вашего величества  вселяет в нее
робость,  что меня вовсе не  удивляет,  поскольку и  сам я  порой  испытываю
священный  трепет. И,  тем не менее,  я бы полагал  полезным,  если бы  ваше
величество  соизволили поболтать  с ней  наедине... Вселить  в  нее  большую
уверенность...
 КОРОЛЬ. Это я должен с ней наедине? С этой цацей?
 КОРОЛЕВА.  Прекрасная  мысль. Ее нужно постепенно  приручать -  сначала
где-нибудь в сторонке, наедине, а потом она привыкнет к нам, так  мы поможем
ей освободиться от ее невероятной замкнутости и робости. Игнаций, отнесись к
этому серьезно. Сейчас я  под  каким-нибудь предлогом пришлю ее сюда. Филипп
как  раз  беседует с  врачом.  Я ее пришлю  как  бы за мотком  шерсти,  а ты
отнесись к ней по-отечески. (Выходит.)
 КОРОЛЬ. Ты, камергер, иной раз такое ляпнешь, - ну о чем я  стану с ней
говорить?
 КАМЕРГЕР.  Но,  ваше величество, это  самое  обычное  дело  -  подойти,
улыбнуться,  заговорить,  пошутить  -  тогда  и  ей,  само  собой,  придется
улыбнуться или даже рассмеяться - а тут ваше величество опять улыбнетесь - и
так из улыбок возникнет то, что мы называем атмосферой светского общения.
 КОРОЛЬ.  Уж  я улыбнусь,  улыбнусь...  И я должен  перед ней кривляться
из-за  того, что она  робкая? Камергер,  ты уж  как-нибудь сам займись этим.
(Хочет уйти.)
 КАМЕРГЕР. Но,  ваше  величество! Ведь  вашему  величеству, я  думаю, не
впервой придавать смелости - равно, как и вселять робость.
 КОРОЛЬ. Да, но она боится... Понимаешь... ну, это... боится, шельма.
 КАМЕРГЕР. Каждый человек чего-нибудь боится.
 КОРОЛЬ.  Согласен, но  она и  боится  как-то  вяло, - боится, но как-то
апатично.   (Испуганно.)   Камергер,  она   боится  равнодушно.  Ого,  идет.
Задержись, не стану же я тут один перед  ней паясничать. Не уходи, останься.
Э, э, э. (Старается придать лицу любезное выражение.)
 Входит ИВОННА.
 А-а-а, просим.
 Ивонна приближается, осматривается. Король - добродушно.
 Ну, ну, что там такое - что там?
 ИВОННА. Шерсть...
 КОРОЛЬ. Шерсть?
 ИВОННА. Шерсть...
 КОРОЛЬ. О-о! Вот шерсть. (Смеется.)
 ИВОННА берет моток шерсти.
 Хе-хе-хе.
 ИВОННА (молчит).
 КОРОЛЬ. Шерсть потерялась?
 ИВОННА (молчит).
 КОРОЛЬ. Гм, гм! (Подходит ближе.) Ну, ну, что такое? Ну, ну. (Смеется.)
Ну?  Мы,  похоже,  немножко  испугались?  А?  Бояться  нечего.  Ну!  Нечего!
(Нетерпеливо.) Если я сказал - нечего, значит - нечего!
 ИВОННА (немного отступает).
 КОРОЛЬ. Ведь  я отец... отец Филиппа, папа? Тьфу!  Не папа, но отец! Во
всяком случае...  Не чужой  же я. (Подходит,  Ивонна отступает.) Ну, не надо
так...  Я обыкновенный человек. Самый обыкновенный -  никакой не царь  Ирод!
Никого не съел.  Так что бояться нечего.  И не зверь я. Говорю же, что я  не
зверь! Не  зверь! (Взволнованно.) И  нечего бояться! Я не зверь!  (Подходит,
Ивонна  резко отступает, роняя моток шерсти, Король кричит.) Ну, я же говорю
тебе, нечего бояться! Ведь я не зверь!!!
 КАМЕРГЕР. Нет, нет. Тс-с-с... Не так!
 КОРОЛЬ. Мерзавка этакая!
 Ивонна продолжает отступать и выходит.
 КАМЕРГЕР. Тише! Могут услышать!
 КОРОЛЬ.  Боится.  Камергер, а  помнишь  ту... которая  того...  которая
боялась... Цаца... М-м-му... Тю-тю...
 КАМЕРГЕР. Я  бы  сказал, что она  и бояться-то  не  умеет. Некоторые из
придворных дам боятся просто чудесно - прелестно, пикантно  - а у этой страх
какой-то обнаженный. (С отвращением.) Голышом!
 КОРОЛЬ. Ха! Мне кое-что вспомнилось.
 КАМЕРГЕР. Вспомнилось?
 КОРОЛЬ.  Боится.  Помнишь,  камергер,  помнишь  ту...  которую  того...
которую мы... Давно уже. Как все забывается.
 КАМЕРГЕР. Кого, ваше величество?
 КОРОЛЬ. Да, давно было. Я  и  сам напрочь забыл. Давно. Я тогда  еще  в
принцах ходил,  а  ты только в  проекте  на  камергера. Помнишь  ту малышку,
которая того... которую мы... Да вроде, на этой самой кушетке. Она, кажется,
белошвейкой была...
 КАМЕРГЕР.  Ага,  белошвейка,  на  кушетке... Эх, молодость,  молодость,
чудесное было время.  (Входит Валентин.) Чего тебе, Валентин? Пожалуйста, не
мешай.
 ВАЛЕНТИН уходит.
 КОРОЛЬ. Она потом умерла, да? Вроде, утопилась...
 КАМЕРГЕР. А  как же!  Помню как сегодня.  Пошла на  мост, и с  моста  в
реку... Эх, молодость, молодость, что может быть прекраснее.
 КОРОЛЬ. Тебе не кажется, что она была похожа на эту кривляку?
 КАМЕРГЕР. Что  вы, ваше величество, ведь эта - полноватая  блондинка, а
та была из сухощавых, пикантных брюнеток.
 КОРОЛЬ. Да!  Но тоже боялась.  Цаца.  М-м-му. Точно  так же боялась. До
чертиков боялась - шельма!
 КАМЕРГЕР.  Если  это воспоминание  доставляет  вашему  величеству  даже
малейшее огорчение,  лучше не вспоминать. Умерших женщин  лучше не  помнить.
Мертвая женщина - уже не женщина.
 КОРОЛЬ. Она боялась и, так  же  как эта, была какая-то - замученная. На
этой самой кушетке.  И  надо  же,  чтобы всегда кто-нибудь...  того... когда
что-нибудь...  Тьфу,  тьфу!   Вот   дьявольщина,  камергер,  чертовски  ясно
вспомнилось.
 Входит КОРОЛЕВА.
 КОРОЛЕВА.  Поздравляю!  Ты   просто  волшебно  приободрил  ее!   Просто
великолепно!  Бедняжка  не может  дух  перевести! Какая  муха тебя  укусила,
Игнаций? Ты же все испортил!
 КОРОЛЬ. Дьявольщина, дьявольщина! Не приближайся ко мне, государыня.
 КОРОЛЕВА. Что с тобой случилось? Отчего я не могу приблизиться к тебе?
 КОРОЛЬ. Отчего? Почему? Опять  - почему? Мне разве  нельзя поступать по
своему желанию? Я, что, под опекой? Не  хозяин в собственном доме? Должен во
всем отчитываться? Ну, что ты меня разглядываешь? Что смотришь  на меня? Все
- почему да как? Почему накричал? Потому что она кое-что мне напоминает!
 КАМЕРГЕР. Не стоит об этом! Ваше величество, к чему снова вспоминать!
 КОРОЛЬ. Да, напомнила мне кое-что, но о тебе! О тебе, моя дорогая!
 КОРОЛЕВА. Обо мне?
 КОРОЛЬ.  Ха-ха-ха,  что  ты  так смотришь?  Черт  побери, Маргарита,  я
признаю: да, вспылил, но, представь, странное дело, не могу смотреть на  эту
крошку,  чтобы  мне  сразу  же не вспомнилось кое-что  о тебе.  Я  не  хотел
говорить,  это не  совсем удобно, но раз уж ты спрашиваешь, буду откровенен.
Порой бывает,  что одна  какая-нибудь особа напоминает другую, но...  как бы
это сказать... не совсем одетую.  И когда я смотрю на нашу кривляку, как она
двигается...  как копается,  возится...  понимаешь,  как у нее  внутри будто
что-то хлюпает... то сразу что-то  напоминает мне о тебе,  как-то  возникает
вдруг мысль о тебе... в неглиже...
 КОРОЛЕВА. Она тебе напоминает меня... что? В неглиже?
 КОРОЛЬ. Именно так! Именно то, что ты сейчас думаешь! Ну, скажи  - что?
Скажи, что ты сейчас думаешь, и тогда выяснится, думаем ли мы об одном и том
же. Скажи на ушко.
 КОРОЛЕВА. Игнаций! О чем ты говоришь?
 КОРОЛЬ. Значит я прав, моя королева! Значит и у нас есть свои секреты!
 КОРОЛЕВА. Ты забываешься!
 КОРОЛЬ. Напротив - я вспоминаю! Вспоминаю! Я  все помню! Тю-тю!  Му-му!
(Внезапно выходит.)
 КОРОЛЕВА. Что все это значит?
 КАМЕРГЕР  выбегает следом  за КОРОЛЕМ. КОРОЛЕВА  стоит в  задумчивости,
прикладывает палец ко лбу. Входит ИЗА и вертится перед зеркалом.
 Перестань кокетничать.
 ИЗА (застыдившись). Ваше величество...
 КОРОЛЕВА.  Ты  все время  кокетничаешь.  С тех  пор как  эта...  эта...
несчастная  появилась при  дворе, вы все без конца  кокетничаете. Подойди ко
мне, милая барышня. Мне нужно кое о чем тебя спросить.
 ИЗА. Государыня...
 КОРОЛЕВА. Смотри мне в глаза. Признайся - ты никому не говорила, никому
не  проболталась  о... о моих  стихах? Скажи откровенно, -  не удержалась  и
рассказала!
 ИЗА. Ваше величество!
 КОРОЛЕВА. Значит, никому не говорила?  Ни о чем?  Тогда  я не  понимаю,
откуда он мог узнать. Наверное, нашел под матрацем мою тетрадь.
 ИЗА. Кто, ваше величество?
 КОРОЛЕВА. Причина  только в этом, иначе и быть не может. Он имел в виду
только это! А теперь - скажи откровенно, можешь  говорить со мной так, будто
я не королева,  я временно освобождаю тебя от всех  условностей церемониала.
Ответь искренне,  когда ты смотришь на  Ивонну, тебе  ничего не  приходит  в
голову? Никакие  мысли  не  возникают?  Ну,  определенные  ассоциации?..  Ее
походка, например?  Ее нос? Взгляд и вообще вся  манера поведения?  Тебе это
ничего  не... напоминает?  Ты не думаешь, что  какой-нибудь насмешник мог бы
найти здесь некую  связь с...  с... с  моей поэзией, в которую  я, возможно,
вложила слишком много поэзии... моей  поэзии... моей исповедальной поэзии?..
Ах!
 ИЗА. Что? Твоя поэзия, госпожа, и... и... Как же это?
 КОРОЛЕВА. Будь она проклята,  моя поэзия! Этот мир слишком груб! Будьте
прокляты  мои  порывы, экстазы, мечтания и признания! Ты  не хочешь  быть со
мной искренней! Ха... он сказал: "в неглиже", почему "в неглиже"? Если бы не
читал  стихи,  не  сказал  бы  -  но  разве  те  мои  строки  были  негли?..
Отвратительное  слово! Ты не  говоришь  мне всей правды! А теперь поклянись,
что ни  словечком  не  обмолвишься  о том,  что  я  сейчас  тебе рассказала.
Поклянись!  Поклянись  перед этими свечами.  Мне не  до шуток.  Поклянись! И
оставь свой ложный стыд. Быстро, на колени... и повторяй за мной: клянусь...
 Входит ПРИНЦ.
 ПРИНЦ. Мама, я хотел бы с  тобой переговорить.  Ах, извините. Похоже, я
помешал вам колдовать.
 КОРОЛЕВА.  Нет, ничего, она  мне туфлю поправляет. Мне  купили  слишком
широкие.
 ПРИНЦ. Зачем король перепугал мою невесту?
 КОРОЛЕВА. Филипп, только, пожалуйста, не таким тоном!
 ПРИНЦ. А каким? Каким  тоном  должен  я говорить, если отец без всякого
повода набрасывается на мою невесту, кричит на нее - в грубейшей форме! Если
мою невесту едва не  парализовало с испуга. Если я даже на мгновение не могу
отойти, чтобы вы тут же не начали вытворять с  ней, что вам только в  голову
взбредет? Мне кажется, что я, наоборот, слишком спокоен.
 Входит ВАЛЕНТИН.
 Выйди, Валентин. Мама, я хотел бы поговорить с тобой наедине.
 КОРОЛЕВА. Я соглашусь побеседовать с тобой, но сначала скажи,  о чем ты
хочешь говорить.
 ИЗА выходит.
 ПРИНЦ.  Ты весьма  осмотрительна, государыня. Извини, мама, но я должен
сказать тебе нечто... нечто такое,  что может  показаться несколько диким  и
эксцентричным. Даже не знаю, как  лучше выразиться. Неужели  она  напоминает
королю о каких-то твоих грехах?
 КОРОЛЕВА. Кто тебе сказал?
 ПРИНЦ.  Отец!  Он,  мол,  накричал  на  нее из-за  того,  что  она  ему
напоминает о каких-то твоих интимных грешках.
 Входят КОРОЛЬ и КАМЕРГЕР.
 КОРОЛЕВА. Игнаций, что ты такое наговорил Филиппу?
 КОРОЛЬ. Наговорил? Ничего я не наговорил. Он мне надоедал, ну я  ему  и
сказал. А он - что? как? почему? Я и сказал ему всю  правду. Пусть  уж лучше
надоедает тебе, а не мне.
 КОРОЛЕВА. Игнаций!
 ПРИНЦ.  Минутку... минутку... Подумайте,  в какое положение вы  ставите
меня. Вдруг, ни с того ни  с сего, отец набрасывается на мою невесту. Бранит
ее  последними  словами, а когда я спрашиваю его о причине, на  что, как мне
кажется, имею полное право, вы  мне такое говорите, что я перестаю понимать,
что мне обо всем этом думать, как к этому отнестись? Что же получается? Мать
нагрешила, и потому отец набрасывается на мою невесту?
 КОРОЛЬ.  Да,  набрасываюсь. Да,  я - отец, который набрасывается.  Ну и
что,  что, может, по-твоему,  здесь  что-то не  так?  Что  я  -  по  причине
собственных грехов? Маргарита, что ты так  смотришь? Не разглядывай меня, не
то я начну разглядывать тебя.
 ПРИНЦ. Итак,  мои родители  разглядывают друг друга из-за моей невесты.
Мать разглядывает отца, а отец - мать, и все по поводу невесты.
 КОРОЛЬ. Ну, ну, Филипп, не делай из отца глупца. Успокойся.
 КОРОЛЕВА. Филипп, отец разволновался и наговорил тебе  Бог  знает чего,
лишь  бы ты не мучил  его  расспросами. Не стоит  дольше  обсуждать подобный
вздор. Лучше сменим тему.
 ПРИНЦ. Государыня, я знаю, что все это вздор.
 КОРОЛЕВА. Не будем об этом. Абсолютный вздор!
 ПРИНЦ.  Вздор, вне  всякого  сомнения. Просто глупость.  Даже идиотизм.
(Кланяется.)
 КОРОЛЕВА. Почему ты мне поклонился?
 ПРИНЦ (доверительно). Потому что я сам  выгляжу несколько по-идиотски -
перед ней...
 КОРОЛЕВА. Ты - по-идиотски?
 ПРИНЦ. По-другому не назовешь. Я не люблю ее. И потому охотно верю, что
вы тоже ведете себя с ней бессмысленно и по-идиотски, ведь и я сам веду себя
так же по отношению к ней.
 КОРОЛЬ.  Ну, ну, не позволяй себе лишнего. (Принц  кланяется.)  Чего ты
кланяешься, осел? Чего?
 ПРИНЦ (доверительно). С ней можно позволять себе все, что угодно.
 КОРОЛЬ. Что?  Что? Все, что угодно?  Я  себе ничего такого не позволяю.
Чего ты от меня хочешь? Камергер... (Отступает.)  Это  же... Г-м... Что  это
еще за новости?
 КОРОЛЕВА. Филипп, что означают эти твои поклоны? Прекрати кланяться!
 КОРОЛЬ (в сторону). Негодяй! Негодяй!
 КАМЕРГЕР. Если с ней можно позволять себе все,  что угодно,  это еще не
означает, что вы, принц, можете и с нами поступать  так же. (Принц кланяется
ему  - тот отскакивает.) Только не мне! Почему  вы кланяетесь мне? Я не имею
со всем происходящим ничего общего! Пожалуйста, не приближайтесь ко мне!
 ПРИНЦ (доверительно). А  к ней любой может приблизиться. За  волосы  ее
схватить. За ухо!
 КОРОЛЬ  (внезапно). Ха-ха-ха! (Пристыженно  замолкает.)  Это... того...
Хм...
 КАМЕРГЕР. Принц, если вы, ваше высочество, ко мне прикоснетесь, то я...
 ПРИНЦ. А  к ней любой может  прикоснуться! Поверьте,  вы  можете с  ней
вытворять  все,  что вашей  душе  угодно! Она  такая, что с ней можно - все!
Робкая. Протестовать не  станет. И  несимпатичная. И  все можно.  С  ней  ты
можешь вести себя по-идиотски, гадко, глупо, страшно, цинично - как захочешь
- как заблагорассудится.  (Кланяется  Камергеру.)  Полная свобода...  Полная
свобода...
 КАМЕРГЕР (отскакивает). Меня все это не  касается! Мне это безразлично.
(Кланяется Принцу.) До свиданья... До свиданья... (Выходит.)
 КОРОЛЬ.  Негодяй.  Негодяй.  Ну-ну,  сынок...  Что  так  уставился?  До
свиданья. (Кланяется.) До свиданья. Вон! Вон! (Выходит.)
 КОРОЛЕВА. Что  все это значит?!  Объясни, что все  это значит, зачем ты
все это говоришь... До свиданья, до свиданья. (Выходит.)
 ПРИНЦ (вслед уходящим). Все можно! Все! Кому что захочется. (Про себя.)
А  она там сидит,  сидит где-то в уголке и любит меня - и любит  меня! Любит
меня! И  все  можно! Все можно! Кому  что  понравится! Все!  (Замечает  Изу,
которая хочет уйти,  встав со стула  в  глубине декорации,  где она сидела в
течение всей сцены. Принц подходит к ней и целует ее в шею.) С  ней можно не
церемониться!
 ИЗА. Отпустите меня!
 ПРИНЦ.  Ах! Да  вы не  стесняйтесь! Все можно.  (Целует ее в губы.) Ах!
Какое наслаждение...
 ИЗА (пытаясь освободиться). Я сейчас закричу!
 ПРИНЦ. Я же говорю вам, не стесняйтесь, с ней  можно  все! Извините! Я,
собственно, не хотел. Как-то так  само... Извините, что же я натворил? Повел
себя как сумасшедший.
 ИЗА. Просто наглость!
 ПРИНЦ. Умоляю, никому не рассказывайте,  ведь  если слух дойдет до моей
невесты, она будет страдать... Будет страдать! Страдать, страдать, страдать!
 ИЗА. Да отпустите же меня, принц!
 ПРИНЦ (продолжая удерживать ее). Сейчас, сейчас... Потерпите. (Целует.)
Ах, что  за носик, что за губки! Не уходи! Похоже, я ей изменяю! Это ужасно!
Но это же прекрасно! Ах, как мне легко! (Кричит.) Валентин! Валентин!
 ИЗА (вырываясь). Прошу вас хотя бы никого не звать.
 ПРИНЦ. Напротив, напротив, моя золотая...
 Входит ВАЛЕНТИН.
 Валентин,  пожалуйста,   попроси  господина  Кирилла   пригласить  сюда
мадемуазель Ивонну! Быстро!
 ВАЛЕНТИН выходит.
 Я и не подумаю отпустить  тебя. Только сейчас, с тобой, я чувствую себя
на своем месте. Ах,  что  за  наслаждение держать  в объятьях существо... не
вызывающее  отвращения.  Я  пришлю  тебе  цветы. Ах,  как  легко.  Я  должен
насладиться этой легкостью. Легкостью, которую вновь обрел! Я люблю тебя!
 Входят КИРИЛЛ и ИВОННА.
 Кирилл, теперь Иза - моя невеста!
 КИРИЛЛ. Как это?!
 ПРИНЦ.  Ивонна,  я вынужден  кое в чем тебе признаться.  Только  что  я
изменил тебе с Изой. И ты перестаешь быть  моей невестой. Весьма сожалею, но
ничего  не могу поделать. Ты лишена сексапильности, которой в высшей степени
наделена Иза. Не сердись, что я извещаю тебя о случившемся подобным образом,
столь  неожиданно,  но  я  решил  воспользоваться  некой легкостью,  которая
внезапно посетила  меня благодаря  тебе... благодаря  тебе,  мое  сокровище.
(Целует Изе руку, затем к Ивонне.) Ну, что ты так  стоишь? Пожалуйста, стой,
стой сколько угодно,  мне безразлично! И прощай! Я ухожу, отплываю, отбываю,
отдаляюсь, порываю с тобой! И ничего ты не выстоишь!
 КИРИЛЛ. Ничего она не  выстоит! Пусть хоть десять лет простоит! Вот это
радость!
 ПРИНЦ (к  Изе). Извини,  моя  драгоценная,  я  забыл  спросить  тебя  о
согласии. Не отказывай мне. (Целует ей руку.) Ах, каждое такое прикосновение
исцеляет  меня. Сейчас  же  отдам  все  необходимые  распоряжения. Не  нужно
скрывать от  мира, что мы обручились. И родители будут рады. Камергер... наш
славный  камергер! Придворные... какое  для всех облегчение. Ведь  атмосфера
при дворе  действительно становилась  невыносимой. (К Ивонне.) Ну что ты все
стоишь? По-моему, между нами все уже выяснено. Чего ты еще ждешь, дорогая.
 КИРИЛЛ. Сама она с места не сдвинется.
 ПРИНЦ. Вызови этого,  ее  возлюбленного, пусть  заберет ее себе или, во
всяком случае, заберет отсюда и доставит к месту постоянного пребывания.
 КИРИЛЛ. Я  сейчас  же приведу его и мы  ее  отправим.  Сию  же  минуту,
Филипп! Только... смотри, как бы она здесь чего-нибудь не выстояла!
 ПРИНЦ. Не бойся!
 КИРИЛЛ выходит.
 А  ты  можешь  стоять, сколько  душе  угодно,  тебе  больше  не удастся
поставить  меня в глупое положение. Я стал другим.  Изменил тон,  и сразу же
все  изменилось!  Вот ты стоишь, как укор совести, а мне безразлично!  Ну  и
стой,  если  тебе  хочется!  Ха,  ха,  ха.  Впрочем,  ты любишь, когда  тебе
причиняют боль, потому что абсолютно лишена сексапильности.  Ты сама себя не
любишь,  ты -  сама  себе  враг,  и  потому  подсознательно  провоцируешь  и
восстанавливаешь  всех  друг  против  друга,  и  каждый  чувствует  себя  по
отношению  к тебе разбойником и  подлецом. Но теперь,  хоть бы  ты  тут  год
простояла,   твоя  мрачность  и  трагичность  не   смогут   преодолеть  моей
беззаботности и легкости. (Игриво смеется в сторону Ивонны и кружится вместе
и Изой.)
 ИЗА. Может, лучше не стоит так с ней говорить? Будь милосерден, Филипп.
 ПРИНЦ.  Нет,  нет, никакого милосердия. Только легкомыслие! Уж я-то  ее
знаю  -  есть  опыт.  Во-первых,  пока  она  здесь  ждет,  нужно непрестанно
что-нибудь  говорить, а во-вторых,  говорить  следует именно  самое  плохое,
причем легким, веселым  тоном. Главное -  все самые неприятные, непристойные
вещи говорить невинным, пренебрежительным тоном. Это лишает  ее  возможности
проявить себя,  лишает ее молчание силы воздействия,  а то,  что  она  здесь
торчит, вовсе перестает  иметь  значение. Все это переносит  ее в сферу, где
она  беспомощна.  Тебе  не  следует  беспокоиться,  теперь мне уже  ничто не
грозит. Прервать  связь с  человеком  чертовски  легко, это,  прежде  всего,
вопрос перемены тона. Пусть стоит  сколько влезет, пожалуйста, пусть стоит и
смотрит... А  впрочем,  уйдем мы. Совершенно верно,  мне просто не пришло  в
голову, что можно  взять  и  уйти. Если  стоит  она,  то  уходим мы. (Ивонна
наклоняется.) Не смей кланяться мне!
 ИВОННА. Я не кланяюсь.
 ПРИНЦ.  Положи это! Что ты подняла с  пола? Что это?  Волос? На что  он
тебе? Чей это волос? Волос Изы. Положи - ты хочешь его взять? Зачем?
 ИВОННА (молчит).
 Входят КИРИЛЛ и ИННОКЕНТИЙ.
 ИННОКЕНТИЙ. Извините, но так не поступают! Вы, принц,  влюбили  в  себя
девушку,  а  теперь  отталкиваете  ее! Царственные  капризы! Вы  сделали  ее
несчастной! Я протестую!
 ПРИНЦ. Что? Что? Вы протестуете?
 ИННОКЕНТИЙ.  Извините,  я  пытаюсь протестовать.  (Под грозным взглядом
Принца внезапно садится.)
 ПРИНЦ. Смотрите, как этот человек уселся на свой протест.
 КИРИЛЛ.  Уселся,  как  собака на  хвост.  Ну, в  дорогу! Забирайте свою
прелестницу.
 ПРИНЦ. Стойте! Пусть отдаст волос!
 КИРИЛЛ. Какой волос, принц?
 ПРИНЦ. Ивонна, верни волос! Пусть она отдаст волос!
 ИЗА. Волос у меня достаточно. Филипп...
 ПРИНЦ.  Нет,  нет,  пусть  отдаст!  Я  не   перенесу,  если   у  нее...
останется...  этот волос! Отдай! (Отнимает волос.)  Отнял! Ну и что с  того,
что отнял? Она же не  этот волос - она нас обоих заключила в себе!  (К Изе.)
Мы оказались там, в ней. У нее. В ее владении. Выйдите  все! Я сейчас приду.
Кирилл!
 Выходят все, кроме ПРИНЦА и КИРИЛЛА.
 Задержи ее в  замке. Не дай ей возможности уйти. Скажи  им, что пока не
следует оповещать о  нашем разрыве.  Пусть на время  все останется так,  как
было.
 КИРИЛЛ. Так и знал, что она что-нибудь выстоит. Опять начинаешь!
 ПРИНЦ.  Напротив, хочу покончить раз и навсегда. Только не пугайся. Мне
придется ее... (Показывает на горло.)
 КИРИЛЛ. Что?! Кого?!
 ПРИНЦ. Ивонну.
 КИРИЛЛ. Не сходи  с ума, ради всего святого.  Ведь все уже  улажено. Ты
порвал с ней. Я отправлю ее домой. Ее больше не будет.
 ПРИНЦ.  Здесь  не будет  -  зато будет в другом  месте. Где  бы  она ни
находилась, будет всегда. Я буду здесь, а она там... Бррр... Не  хочу. Лучше
один раз убить.
 КИРИЛЛ. Но ведь ты излечился!
 ПРИНЦ. Слово  даю,  окончательно  излечился.  И  влюбился в Изу.  Сумел
оторваться  от страданий этой страдалицы. Но, Кирилл, мы оказались  в ней  -
Иза  и я -  мы в ней, и она будет там, в себе, с нами...  над нами...  будет
поступать с  нами по-своему, на свой манер, понимаешь? Тьфу, тьфу!  Не хочу.
Убью ее. Что изменится, когда  она уйдет? Да, уйдет, но унесет нас в себе...
Да, конечно, я  знаю, что так  поступать  не  следует, что нельзя убивать...
поверь, я в здравом уме, понимаю, что говорю, нисколько не утрирую, ни в ту,
ни  в другую сторону... (С легким беспокойством.) Ты должен признать,  что я
не похож на сумасшедшего.
 КИРИЛЛ. Хочешь убить ее в буквальном смысле слова, то есть просто взять
и убить? Но это же преступление.
 ПРИНЦ. Всего  лишь еще  только одна шалость, только одна  эксцентричная
выходка, чтобы  потом их  вообще  не  было.  К тому  же  все  будет  сделано
абсолютно  гладко, хладнокровно,  трезво,  легко - сам  увидишь, тебе только
кажется, что это  страшно, а  ведь в сущности -  обычная операция,  не более
того.  Убить такую замухрышку очень легко, она сама напрашивается.  Обещаешь
мне помочь?
 КИРИЛЛ. На что она тебя толкает... мерзавка!
 ПРИНЦ.  Мы зашли с ней  в тупик  и теперь необходимо выбираться. А  мое
обручение с Изой следует  пока сохранить  в тайне. Никому не говорите о нем.
Пусть до завтрашнего дня все останется, как есть. Завтра я обдумаю  наиболее
подходящий  способ ее  ликвидации. Но ты  должен  мне помочь,  потому  что я
один... я не  хочу в  одиночку,  я должен с кем-нибудь, одному мне с этим не
справиться.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1948 сек.