Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Уильям Голдинг. - Чрезвычайный посол

Скачать Уильям Голдинг. - Чрезвычайный посол

   Солдат недоуменно развел руками. Фанокл упал на колени, стараясь  до-
тянуться рукой до края императорской тоги. Солдат  теперь  смотрел  мимо
Императора на ближайшие заросли тиса, которые отгораживали пруд от  ухо-
дяшчих вверх террас сада. Глаза его округлились. Он взвыл и бросился бе-
жать.
   - Колдовство!
   За ним наблюдал Постумий, не мог не наблюдать - над стеной тиса  кра-
совался его бронзовый шлем с ало-золотистым пером. Он, видимо, варил се-
бе какую-то еду, от обычного летнего зноя воздух над шлемом не мог  дро-
жать с такой силой. На их глазах перо постепенно темнело и обугливалось.
Ветки тиса прогибались, скручивались от жары в завитки и наконец не  вы-
держали. Шлем накренился, лег на бок - он был пуст.
   - Иди сюда, дружишче.
   Солдат выполз из кустов.
   - На твоих глазах Громовержец уничтожил генерала Постумия за  непрос-
тительный грех неповиновения Императору. Иди и скажи остальным. -  Импе-
ратор повернулся к Фаноклу. - Попытайся спасти что ешче возможно.  Ты  в
большом долгу перед человечеством. Ступай с ними, Мамиллий, теперь ты за
все отвечаешь. Там, за туннелем, перед тобой открываются  новые  возмож-
ности. Будь их достоин.
   Шаги гулко отозвались в туннеле и замерли в отдалении.
   - Подойди ко мне, дитя мое.
   Он сел на каменную скамью у пруда.
   - Стань передо мной.
   Она подошла и стала. Прежней грации в ее движениях уже не было.
   - Отдай ето мне.
   Задрапированная фигура стояла молча. Император не произнес больше  ни
слова. Он лишь величаво протянул руку - зтого было достаточно. Она суну-
ла вешчицу ему в руку и испуганно поднесла сжатый  кулачок  к  закрытому
покрывалом лицу. Император задумчиво смотрел на свою ладонь.
   - Кажеця, моим спасением я обязан тебе. Впрочем, Постумий,  наверное,
правил оы империей лучше меня. Дитя мое, я должен увидеть твое лицо.
   Евфросиния продолжала стоять молча. Император испытуюшче посмотрел на
нее, потом кивнул, словно они о чем-то договорились.
   - Я понимаю.
   Он встал, обошел пруд и посмотрел поверх утеса на уже видимые волны.
   - Пусть ето останется ешче одной неразгаданной страницей истории.
   И он швырнул бронзовую бабочку в море.

   ИВ. Дипломатическая миссия

   Император и Фанокл возлежали друг против друга по разные стороны низ-
кого стола. Стол, пол и зала были круглыми, на обступивших залу колоннах
покоился затемненный купол. В отверстии купола, прямо над  их  головами,
висело мерцаюшчее созвездие, спрятанные за колоннами светильники  разли-
вали по зале мягкий и теплый свет, который располагает к отдыху и  улуч-
шает пишчеварение. Невдалеке задумчиво пела флейта.
   - Так ты думаешь, она будет работать?
   - Почему же нет, цезарь?
   - Странный ты человек. Все размышляешь о всеобшчем законе, а  получа-
ешь вполне осязаемые результаты. Зря я сомневаюсь.  Мне  надо  набраться
терпения.
   Они немного помолчали. Голос кастрата поддержал напев флейты.
   - Фанокл, что делал Мамиллий, когда ты оставил его?
   - Отдавал приказ за приказом.
   - Вот и отлично.
   - Приказы все до одного неправильные, но люди ему повиновались.
   - В том-то и секрет. Что будет ужас, а не Император. Калигулу он  пе-
реплюнет, а вот Нерона превзойти - таланта не хватит.
   - Он очень гордился вмятиной на своем шлеме. Говорил,  что  открыл  в
себе человека действия.
   - Значит, прошчай поезия. Бедный Мамиллий.
   - Нет, цезарь. Он сказал, что действие родило в нем поета и что имен-
но в бою он сочинил совершенное произведение.
   - Надеюсь, не епопею?
   - Чпиграмму, цезарь. "Евфросиния красива, но глупа и молчалива".
   Император кивнул с серьезным видом.
   - Но мы-то с тобой знаем, что ее уму и сообразительности может  поза-
видовать любая женшчина.
   Фанокл от неожиданности чуть приподнялся.
   - А тебе, цезарь, откуда ето известно?
   Император задумчиво катал пальцами виноградину по столу.
   - Я, конечно, женюсь на ней. Не раскрывай, Фанокл, рот  и  не  бойся,
что я велю тебя удавить, когда увижу ее лицо. В моем возрасте наш  союз,
увы, будет только называться браком. Но ей он  принесет  безопасность  и
относительный покой да и убережет от посторонних глаз. Ведь ты не будешь
отрицать, что у нее заячья губа?
   Кровь бросилась в лицо Фаноклу, казалось, он задохнется -

   - Только молодой идиот вроде Мамиллия мог болезненную стеснительность
принять за благонравную скромность. С высоты моего опыта  и  в  надежде,
что нас не услышит ни одна женшчина, я по секрету скажу тебе: скромность
придумали мы, мужчины. Как знать, не нами ли выдумано и  целомудрие?  Ни
одна красивая женшчина не будет так долго скрывать свое лицо,  если  оно
не обезображено.
   - Я не смел сказать тебе.
   - Ты думал, что я принимаю тебя ради нее? Увы, ради  Мамиллия  и  его
романтической любви. Персей и Андромеда! Как он возненавидит  меня.  Мне
не следовало забывать, что обычные человеческие отношения  -  непозволи-
тельная роскошь для Императора.
   - Мне очень жаль...
   - И мне тоже, Фанокл, и не только себя. Тебе никогда не хотелось  об-
ратить свет своего могучего разума на медицину?
   - Нет, цезарь.
   - Сказать тебе, почему?
   - Я слушаю.
   Ясные, спокойные слова Императора падали в тишину  залы.  словно  ма-
ленькие камешки:
   - Я уже говорил, что ты высокомерный человек. Но ты ешче и егоист. Ты
одинок в своей вселенной с ее естественными законами, люди  для  тебя  -
помеха и докука. Я сам одинокий егоист с той лишь разницей, что  признаю
за людьми право на некоторую независимость. Чх вы, натурфилософы!  Инте-
ресно, много ли вас? Ваш упрямый и ограниченный егоизм, ваше царственное
увлечение единственным полюбившимся предметом могут когданибудь подвести
мир к такой черте, за которой жизнь на земле можно будет стереть  с  той
же легкостью, с какой я стираю восковой  налет  с  етой  виноградины.  -
Ноздри Императора трепетали. - А теперь тишина. Несут форель.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0666 сек.