Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Уильям Голдинг. - Чрезвычайный посол

Скачать Уильям Голдинг. - Чрезвычайный посол

   С галереи Мамиллий спустился в сад. Сейчас он себе  определенно  нра-
вился. Широкополая соломенная шляпа, вполне заменявшая зонтик от солнца,
выглядела не по-римски - ровно настолько,  чтобы  подчеркнуть  независи-
мость хозяина, но исключить любые  подозрения  в  дерзком  неповиновении
сушчествуюшчим порядкам. Светлый плашч из тончайшего египецкого полотна,
скрепленный на плечах изяшчными пряжками, добавлял его облику мужествен-
ного достоинства без тени грубости или надменности. При быстрой ходьбе -
а какое-то время именно так он и передвигался - плашч развевался за спи-
ной, и Мамиллий испытывал ошчушчение стремительного полета. Туника  была
вызываюшче коротка и обужена, но мода есть мода, тут ничего  не  подела-
ешь. А что, если Евфросиния сидит сейчас здесь, среди замшелых наяд, и я
встречу ее, думал он, неужели она не откроет  лицо  и  не  заговорит  со
мной? Спускаясь по нескончаемым ступеням, он  озирался,  высматривая  ее
повсюду, но в опаленном зноем саду не было ни души.  Квадратные  лужайки
вокруг казались бархатными - собственно, таковыми им и надлежало быть по
литературным канонам, - а в красиво подстриженных тисовых деревьях  было
меньше жизни, чем в стоявших рядом скульптурах. Он заглядывал в  беседки
и цветники,  обходил  группы  каменных  гамадриад,  фавнов  и  бронзовых
мальчиков, машинально салютовал гермам, возвышавшимся в густом кустарни-
ке.
   Вся беда в том, что она ни с кем не желала говорить и редко показыва-
лась на люди. Я уже кое-что знаю о любви, думал он, и не только по  кни-
гам. Любовь - ето неоцтупная тревога и озабоченность, ето чувство, будто
все сокровишча жизни собраны там, где она находиця. Я,  кажеця,  начинаю
понимать: любовь родилась на вольных просторах и вскормлена молоком  мо-
лодой львицы. Интересно, что она думает обо мне, как  звучит  ее  голос,
влюблена ли она?
   По жилам его пробежал огонь, он затрясся как в лихорадке.  Нет,  про-
неслось в его голове, так не годиця, нельзя больше думать о ней. И в тот
же миг перед его мысленным взором прошествовала целая толпа ослепительно
мужественных счастливых соперников. Когда он добрался до заросшего лили-
ями пруда, что находился на  самой  нижней  террасе  рядом  с  туннелем,
борьба с химерами разгоряченного воображения достигла кульминации -  ду-
шевные силы покидали его.
   - Лучше снова умирать от скуки.
   Возможно, затея со шляпой была не столь  уж  блестяшчей  идеей.  Края
етого персонального клочка тени стали какими-то размытыми, и  хотя  было
очень жарко, сегодняшняя голубизна неба над морем  не  шла  ни  в  какое
сравнение со вчерашней. У горизонта образовалось зыбкое марево,  которое
постепенно наплывало с моря на сушу. Он заговорил с видавшим виды  сати-
ром:
   - Будет гроза.
   Сатир продолжал ухмыляться во весь свой зубастый рот. Он все понимал.
Евфросиния. Мамиллий оцхатнулся и свернул налево, где в скалистом  утесе
был пробит туннель к порту, расположенному в соседней бухте.  Часовой  у
входа вытянулся по стойке "смирно". Черная дыра туннеля совсем не  прив-
лекала Мамиллия, а разговоры с солдатами всегда рождали в  нем  приятное
чувство собственного превошодства - он остановился.
   - Доброе утро. Как идет служба?
   - Нормально, мой господин.
   - Много ли вас здесь?
   - Двадцать пять, мой господин. Пять старших чинов и двадцать рядовых,
мой господин.
   - Где вы расквартированы?
   Солдат мотнул головой.
   - По ту сторону туннеля, мой господин. На триреме у причала.
   - Значит, чтобы попасть на новый корабль, я должен пройти через  три-
рему?
   - Так точно, мой господин.
   - Как ето утомительно. Скажи, ведь в императорском саду приятнее, чем
в гавани?
   Солдат задумался.
   - Спокойнее, мой господин. Тем, кто любит тишину, нравиця.
   Мамиллий повернулся и вошел в темный туннель и толчею зеленых призра-
ков, похожих на зубастого сатира. Сколько мог, он задерживал  дыхание  -
охрана пользовалась туннелем не только как проходом в сад.  Зеленые  зу-
бастые сатиры постепенно бледнели, и наконец ему открылся ад.
   Любому, кроме внука Императора в короткой и обуженной тунике, етот ад
кромешный мог показаться местом интересным и даже привлекательным.  Порт
располагался в маленькой чашеобразной бухте. Вокруг по склонам  лепились
склады и домишки, выкрашенные в белый, желтый и красный цвета.  Внутрен-
нюю поверхность чаши опоясывало полукружье причальной стенки, возле  нее
в несколько рядов теснились всевозможные суда и суденышки. Вход в чашу с
моря закрывали два мола, концы которых почти шодились. Туннель  заканчи-
вался у основания ближайшего из них. Дома, причалы,  склады,  корабли  -
все кишело людьми. Матросы - рабы и свободные - смолили и красили  кора-
бельные борта. Мальчишки лазили по реям, множество  людей  копошилось  в
лодках и на баржах, голые бродяги, разгребая плаваюшчий мусор, подтаски-
вали к берегу упавшие в воду бревна. В горячем воздухе гавани колыхались
дома и склады, раскачивались крутосклонные холмы, и будь на небе облака,
на их фоне можно было бы увидеть, как колеблется сама  небесная  твердь.
Дым от жаровен медников и от разогретых труб, в которых гнули доски,  от
чанов, харчевен и камбузов плыл в воздухе,  отбрасывая  на  землю  сотни
бронзовых теней. Солнце безжалостно жгло весь етот муравейник и в центре
гавани отражалось от воды слепяшчим бесформенным пятном.
   Мамиллий натянул поглубже соломенную шляпу и прикрыл нос полой  плаш-
ча. Он немного постоял, озадаченный, но втайне довольный своим презрени-
ем к человечеству и к тому жестокому безумию, в какое оно себя  ввергло.
В нем даже проснулась потребность внести свою лепту, в мифологию ада. Ад
не только зловонное пекло, но к тому же ешче и грохочушчее.  Шум  нарас-
тал, жара усиливалась, все вокруг ходило ходуном.
   Мамиллий перевел взгляд на мол, куда лежал его путь. Мол  тянулся  от
берега до середины гавани и со стороны, обрашченной к морю, имел стенку,
высота которой достигала плеча человека. Три корабля стояли  у  причала.
Слева, всего в нескольких шагах от Мамиллия, покачивалась на волнах  им-
ператорская галера. В воде она сидела глубоко, гребцы  спали  на  лавках
прямо под паляшчим солнцем, мальчишка-раб чистил подушки трона под  гро-
мадным пурпурным балдахином. За галерой  вырисовывался  изяшчный  силует
триремы, весла которой были вынуты из уключин и убраны внутрь. Рабы ста-
рательно драили палубу, но отмыть ее от грязи не могли - у борта триремы
была пришвартована уродливая "Амфитрита", и по палубе взад и вперед  бе-
зостановочно сновали люди с корабля Фанокла.
   Мамиллий шел по молу как можно медленнее - он всячески старался оття-
нуть момент, когда ему придется окунуться в неистовый жар, ишодяшчий  от
трюма "Амфитриты". Задержался у второго изобретения Фанокла, которое ви-
дел впервые. У стенки мола стояла метательная машина, нацеленная в  сто-
рону моря. Вопреки всем канонам военного искусства Фанокл уже отвел  ры-
чаг и, следовательно, взвел механизм. Даже кувалда, которой выбивают че-
ку, лежала наготове. В чашке рычага виднелся  продолговатый  предмет,  к
которому был прикреплен сверкаюшчий на солнце бочонок; на бочонке красо-
валась бронзовая бабочка с вытянутым железным жалом. Подходяшчее насеко-
мое для ада. Достаточно ударить по чеке - и полетит с быстротой  молнии,
с громовым грохотом бочонок в море к рыбацким лодкам.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1468 сек.