Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Джелли Дюран. - Раб

Скачать Джелли Дюран. - Раб

   - Да что ты знаешь об этом? Ты никогда не был на троне, ты не знаешь,
что это за наслаждение - повелевать! Ты просто завидуешь царям, как  все
нищие философы, и поэтому стараешься убедить меня, что завидовать  нужно
тебе. И все для того, чтобы твоя убогая жизнь была идеалом! Тебе никогда
не стать настоящим царем, но ты придумал другое - ты хочешь, чтобы  тебе
поклонялись, как праведнику, чтобы тебя называли живым богом.  Вот  чего
ты хочешь!
   Ксантива позабавили ее обвинения.
   - Ну хорошо, пусть я хочу быть богом. А кем тогда будет моя жена? Бо-
гиней. Разве богиней быть не лучше, чем царицей?
   - Нет! Я хочу быть царицей, носить корону, для которой я  рождена,  а
не притворяться святой. Я хочу купаться в роскоши, а не ограничивать се-
бя во всем, опасаясь разрушить "божественный" ореол.
   - А мы не будем притворяться и играть роли богов. Мы будем самими со-
бой. Мы не будем ограничивать себя, но мы сами добьемся всего, что захо-
тим. Своим трудом.
   - Пусть рабы трудятся. А я хочу повелевать ими.
   - И для этого готова выйти замуж за старика?
   - Да! - с вызовом ответила Илона. - Старик скоро помрет.
   - А если ты умрешь раньше? Вспомни, твоя мать  умерла  родами  совсем
молодой. Или ты надеешься, что твой муж  не  будет  способен  иметь  по-
томство? Надеешься, что он будет смотреть на тебя, как на  дочь?  Ошиба-
ешься. Он не стал бы для этого жениться. Нет, Илона, он возьмет от  тебя
все, и ты ни в чем не сможешь ему отказать - став женой, ты будешь  обя-
зана во всем подчиняться мужу.
   Илона замолчала - возразить ей было нечего. Странное чувство  оставил
этот спор, Ксантив и не предполагал, что его избранница может иметь  та-
кой образ мыслей. Но это детство, успокаивал он себя, она  побудет  нес-
колько дней в храме, она поговорит с мудрыми наставниками и поймет,  как
была неправа.
   Энканос... У Ксантива защемило сердце при мысли, что он вновь попадет
в эти стены, в которых прошли лучшие годы его жизни, ни  отравленные  ни
предательством, ни непониманием, ни рабством...
   ... Он довольно хорошо помнил свои детские  годы.  Самое  первое  его
воспоминание было связано с отцом. Огромный, сильный, со сверкающей  бе-
лозубой улыбкой, он учил маленького Ксантива плавать в  холодной  бурной
реке. Правда, звали его тогда не Ксантив - это имя ему дали в Энканосе -
но свое имя от рождения он не помнил. В какой стране жили его  родители?
Ксантив так никогда и не узнал, где он родился и кем были его  родители.
Остались только смутные образы.
   Потом исчез отец, а под большим деревом на берегу реки  появился  ка-
мень с выбитой надписью. Став старше, уже в храме,  Ксантив  понял,  что
его отец умер совсем молодым. И почти сразу же после  его  смерти  мама,
постоянно плакавшая, вместе с маленьким непоседой  отправилась  в  путе-
шествие.
   Ксантив почти ничего не помнил об этом пути. Кажется,  были  леса,  в
которых был снег, были горы, но не исключено, что Ксантив придумал  это.
И очень ярко, детально, он запомнил день, когда впервые увидел Храм.
   Энканос показался ему сложенным из скал. Невообразимо огромные камен-
ные ступени, раскаленные солнцем, и пышная зелень рощи, окружавшей храм.
Ксантив не понимал, почему мама не отпускает его побегать под прохладной
зеленью деревьев, зачем она заставляет его  подниматься  по  бесконечной
лестнице, от которой волнами поднимался душный жар. А в самом храме  ца-
рила полутьма. Здесь было прохладно, путникам дали попить холодного  мо-
лока и съесть по большому куску ароматного хлеба.
   Верховный жрец храма потряс воображение Ксантива. Потом он узнал, что
Лакидос был добрым и справедливым человеком, но в первый раз мальчик да-
же испугался той торжественности и величественности, с которыми  говорил
жрец. Мать опустилась перед ним на колени, подтолкнула к нему сына. "Его
отец..,"- начала было она, но жрец остановил ее: "Ты носишь траур, я все
понял." Помолчав, сдавленным голосом мать сказала: "Я не смогу воспитать
его так, как заслуживает сын такого отца. Я слышала, что Храм  принимает
учеников." - "Да. Храм может взять на себя заботу о нем. Но знаешь ли ты
наши законы? Он будет считаться сиротой, и он получит  новое  имя.  Храм
станет его единственным домом и родиной. Если он  когда-нибудь  встретит
тебя, он не узнает тебя, не назовет матерью." Мать  нервно  кивнула,  не
решаясь посмотреть ни на жреца, ни на сына.
   Потом она уходила - маленькая изящная  женщина  в  черном  покрывале,
сквозь которое просвечивали солнечные лучи. Она оглянулась, мальчик под-
бежал к ней, она поцеловала его в лоб, сказала: "Посиди здесь,  я  скоро
приду." Такой он ее и запомнил - в траурном  покрывале,  с  заплаканными
синими глазами, в которых затаилось сознание вины. Больше он ее  никогда
не видел.
   Наверное, первое время он очень тосковал, плакал по ночам - он  этого
не помнил. Все заслонили годы обучения.  В  Энканосе  воспитывалось  две
сотни мальчиков разного возраста, и их учили всему, что должен знать об-
разованный человек. И, конечно, военные науки. Многие мальчики не выдер-
живали, их отправляли в другие храмы; некоторые умирали от болезней.  Но
Ксантив всегда был одним из лучших...
   К вечеру они достигли шумного портового города. Кони больше  не  были
нужны им, Ксантив отвел их к богатому купцу. Монет, вырученных за скаку-
нов, вполне хватало для оплаты переезда через море;  у  этого  же  купца
Ксантив нашел ночлег для себя и Илоны.
   Илона была непривычно молчалива - вероятно, долгая дорога утомила ее.
Она ничего не сказала, когда Ксантив предложил ей поужинать простыми ле-
пешками с молоком. Ломала лепешку на маленькие кусочки, окунала в  моло-
ко, не привередничая и не капризничая. И уснула она мгновенно, не  жалу-
ясь, что коротать ночные часы приходится на жесткой скамье.
   С первыми лучами солнца Ксантив уже  был  на  пристани.  Просоленный,
пахнущий рыбой влажный ветер трепал его пепельные кудри,  в  прищуренных
синих глазах отражались солнечные блики, как на круглых боках волн.  Ему
было весело - еще немного, и рабские  цепи  останутся  только  кошмарным
сном. Он ходил по пристани, приглядывался к кораблям и к людям  и  очень
быстро нашел то, что искал: небольшое рыбацкое судно, которое уходило  в
море в полдень, и могло причалить к побережью совсем неподалеку от Энка-
носа. Как на крыльях, летел он к дому купца за Илоной.
   ... Свободен только одинокий. Он обманывал себя,  забыв  эту  древнюю
мудрость. Он был привязан к Илоне, и, если бы не любовь, он  получил  бы
свободу. Но он вернулся - чтобы попасть в ловушку.
   Его встретили на улице. Они ждали именно его, и это были  не  уличные
грабители, хотя в их руках были дубины, а не мечи. Это были охотники  за
вознаграждением, обещанным кем-то за поимку царского раба,  совершившего
неслыханное преступление - похитившего царевну. Ксантив  понял  все  без
слов, и его короткий меч был обнажен раньше, чем охотники обступили его.
   Он не мог сдаться. Он не верил, что Илона предала его.  Наверное,  он
ошибся в расчетах и царские гонцы опередили их, и глашатай объявил  наг-
раду за его голову еще до появления беглецов в городе.  Наверное...  Как
хотелось верить в эту иллюзию!
   Он попал в западню, и он остервенело вырывался из нее. Он думал,  что
у него есть время, чтобы отделаться от преследователей и вместе с царев-
ной скрыться в море. Он должен был выйти победителем из неравной  схват-
ки, ведь он обещал Илоне вернуться. Если он исчезнет, она будет  думать,
что он обманул ее, бросил, что он воспользовался ею,  как  прикрытием  в
пути - царские солдаты не осмелились бы напасть на  него,  пока  царевна
была рядом. Он должен вернуться, иначе Илона на всю жизнь будет  связана
со стариком.
   Порядком побитый, он отбился от охотников за  беглыми  рабами,  бегом
преодолел небольшое расстояние до дома купца... Ему не стоило  приходить
сюда. Трезвый рассудок подсказывал ему, что  не  могли  гонцы  опередить
его, что его предала женщина, которую он любил. Ему надо было бежать  на
пристань, но зачем?! Зачем ему нужны были жизнь, свобода,  спасение?  Он
бежал из рабства, чтобы спасти Илону от участи, казавшейся ему  ужасной.
И как же он ошибался...
   Двор был полон солдат. Слуги купца помогали Илоне удобно устроиться в
роскошном паланкине; Ксантив увидел, как она обернулась, как равнодушный
взгляд скользнул по его лицу, как шевельнулись губы, столько раз  дарив-
шие ему ответный поцелуй: "Взять его. Живым."
   Его разум застыл, сердце стало камнем, но  руки  продолжали  действо-
вать. Его короткий меч окрасился кровью, но солдаты  придумали  на  него
управу. Его окружили щитоносцы, стиснули огромными, в рост человека, щи-
тами так, что он не мог двигаться. И кто-то из-за плеч щитоносцев  наки-
нул удавку ему на шею. А с паланкина за ним наблюдали равнодушные  зеле-
ные глаза...
   Клетка из толстых металлических прутьев не давала  никакого  спасения
от жгучих солнечных лучей, браслеты кандалов раскалились почти докрасна.
Кожа, натертая железом, нестерпимо саднила, но даже переменить положение
он не мог. По особому приказу царевны его приковали стоя; широкий  ошей-
ник двумя натянутыми цепями притягивал его к "потолку" клетки, разведен-
ные в стороны руки были прикованы к "стенам", ноги - к "полу". Фактичес-
ки, он висел на цепях.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0422 сек.