Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Джелли Дюран. - Раб

Скачать Джелли Дюран. - Раб

   - Женкай потащил купать Толстого Юрама! - выпалила  она,  возбужденно
блестя глазами.
   - Одеваться! - скомандовал Ксантив.
   С радостным визгом дети повыскакивали из воды. Наспех вытираясь,  на-
тягивали одежду, торопливо шнуровали сандалии,  собаки  суетились  около
них виляя хвостами. Ксантив, одеваясь, широкой спиной чувствовал горячий
взгляд Олаки... Жаль, что он не испытывал вожделения к ней и был  вынуж-
ден игнорировать все знаки внимания с ее стороны.
   "Купание" было нечастым и  н  невинным  развлечением  для  обитателей
дворца. Связано оно было с давним порядком, заведенным Женкаем - управи-
телем царского поместья.
   Женкай пользовался симпатией рабов; сморщенный,  высохший  человечек,
который не мог обойтись без язвительной брани,  он  обладал  обостренным
чувством справедливости. "Люди делятся на три породы: благородные,  сво-
бодные и рабы", - любил повторять он. Он не считал рабов скотами  и  ни-
когда не допускал напрасной жестокости. Конечно, надсмотрщики  ходили  с
плетями - как и в любом другом месте - но никто не видел с  плетью  Жен-
кая.
   Пища для рабов во дворце была очень неплохой - кое-кто  из  свободных
мог позавидовать - одежда была далека от сравнения с лохмотьями. А пред-
метом постоянных придирок Женкая была чистота - он требовал, чтобы  рабы
во дворце мылись не реже раза в неделю, и даже распорядился выдавать  им
немного дешевого мыла. "Купание" же ожидало грязнуль.
   Толстый Юрам на самом деле был не толстым. Вечно отекший,  апатичный;
сначала Ксантив думал, что тот болен, но быстро понял - Юрам  опустился.
Его одутловатая физиономия наводила уныние на всех;  Женкай  купил  его,
потому что тот был прекрасным конюхом, но это качество  никак  не  могло
влиять на отношение к нему остальных рабов. Рабы избегали его,  в  общей
комнате, где спал и Ксантив, Юрама быстро прогнали в самый дальний и не-
удобный угол. К тому же, кроме равнодушия,  Юрам  отличался  потрясающей
нечистоплотностью. Он в буквальном смысле слова порос грязью. Рабы с за-
миранием сердца ждали - ну когда же терпение Женкая лопнет, и Юрама пару
раз окунут в речку.
   Они прибежали на берег одними из первых.  Ксантив  посадил  на  плечи
двоих младших мальчиков, Олака взяла на руки Эвилу, чтобы  малышам  было
лучше видно. Вскоре в клубах пыли показалась процессия - впереди Женкай,
за ним трое рабов тащили обвязанного подмышками Толстого Юрама, которого
подстегивали плетями двое надсмотрщиков. Юрам, внезапно оживший, упирал-
ся поупрямее иного осла, плакал, размазывая слезы по грязному лицу,  пы-
тался упасть на колени. Вопли его были слышны издалека.
   - Не надо! - вопил он. - Я ничего такого не сделал! Не надо меня  то-
пить!..
   Шедшие рядом свободные слуги и рабы отвечали громким смехом на каждый
вскрик Толстого Юрама. Когда его вывели на обрыв, он завизжал, змеей вы-
вернулся из рук державших его рабов, припустил бежать прочь  от  берега.
Веревка натянулась, он упал, вцепился в жухлую от жары траву, не  перес-
тавая вопить на самых высоких нотах. Его вновь подтащили к краю,  столк-
нули вниз. Юрам упал, вытолкнув столб воды, тут же вынырнул, все еще от-
чаянно крича.
   Плача от смеха, Женкай крикнул ему сверху:
   - Мойся, помесь гиены и навозной мухи! От твоей вони уже  лошади  бе-
ситься начали. Мойся, а то я в самом деле утоплю тебя!
   Ему опустили мыло в ведре; всхлипывая, Толстый Юрам принялся судорож-
ными движениями оттирать грязь,  пока  Женкай  виртуозно  издевался  над
грязнулей. Вскоре он устал, но испытания Юрама на этом  не  закончились:
теперь он стал мишенью для молодых рабынь, будто соревновавшихся в  мет-
кости колкостей.
   Ксантив хохотал вместе со всеми. Приученный к чистоте с  детства,  он
никогда не оказывался в положении  Юрама,  вынужденного  публично  отмы-
ваться и стирать свою одежду, а потому мог по достоинству оценить наход-
чивость и чувство юмора Женкая, придумавшего такой замечательный  способ
борьбы с грязью.
   Олака прислонилась мягким  плечом  к  Ксантиву,  одарила  его  жарким
взглядом. Будто почувствовав это движение, Аврелий повернул голову, гад-
ко ухмыльнулся:
   - Ксантив, а ты знаешь, что я вчера слышал?
   Ксантив только поднял глаза к небу. Дети, обожавшие "своего"  Ксанти-
ва, естественно, ревновали его решительно ко всем, и Аврелий явно не со-
бирался сказать ничего хорошего по адресу Олаки.
   - Ты потом мне это скажешь, ладно? - попробовал урезонить  его  Ксан-
тив.
   - Не-ет, ты послушай, - упрямо гнул свое Аврелий. - Я  вчера  слышал,
как Олака плакалась Женкаю! Она ему сказала, что если он не прикажет те-
бе прийти ночью в ее комнату, то она утопится в этой речке. А он ей  от-
ветил, - Аврелий давился от смеха, - он ей сказал, что если она не прек-
ратит топить его в слезах, то он выдаст ее замуж за Толстого Юрама! - он
звонко рассмеялся и, показывая пальцем на бултыхавшегося в  мутной  воде
раба, добавил: - И пусть она его моет!
   Щеки Олаки покрылись пурпурным румянцем. Ксантив вздохнул и терпеливо
объяснил:
   - Аврелий, во-первых, чужие разговоры подслушивают только очень дурно
воспитанные и очень нехорошие люди. Во-вторых, нельзя смеяться  над  лю-
бовью. Любовь - это святое чувство, которое людям подарили Боги.  И  они
сделали это вовсе не для того, чтобы мальчики  вроде  тебя  посмеивались
над этим.
   Найрам, с деланно серьезным лицом, неожиданно прислонился к  Аврелию,
томно закатил глаза, передразнивая Олаку.  Остальные  прыснули.  Аврелий
дал Найраму подзатыльник и сурово сказал:
   - Ты слышал, что сказал Ксантив? Смеяться над святым - все равно, что
смеяться над Богами.
   Найрам обиженно посмотрел на старшего брата, взъерошил волосы на  за-
тылке, но ничего не сказал. Яния тоненько и жалобно спросила:
   - Ксантив, а если ты женишься на Олаке, ты будешь спать только с ней?
И не будешь приходить к нам ночью?
   - Конечно! - ответил Найрам быстрее, чем Ксантив успел открыть рот. -
Ведь у тебя нет таких грудей, как у Олаки. Ты даже не знаешь,  как  надо
целоваться по-взрослому. Конечно, он будет спать с ней!
   - Зато ты все знаешь! - сказал Ксантив, пряча невольную улыбку.  -  И
как целуются "по-взрослому", и что мне нравится в женщинах. Все  вызнал!
Только, Найрам, мужчины любят женщин совсем не за то, что ты сказал.
   - А за что? - деловито спросил Найрам.
   - За их душу. И за то, что они есть рядом с нами.
   - Вот! - торжествующе выпалила Яния. Подошла к  Ксантиву,  недовольно
отпихнула Олаку, обвила тонкими ручонками его талию. - Я скажу  отцу,  и
он не разрешит тебе жениться на Олаке. Потом я вырасту, и ты женишься на
мне.
   - Нет, Яния, этого не будет, - твердо сказал Ксантив. - Это невозмож-
но. Как говорит Женкай, мы принадлежим к разным породам людей.
   - Невозможно потому, что ты - раб? Да? А тогда я скажу отцу, и он ос-
вободит тебя!
   Ксантив усмехнулся - как у них все по-детски просто.
   - Яния, а если твои сестренки тоже захотят за меня замуж?
   - Они еще маленькие, - вполне резонно заметила та.
   - Но ведь и тебе пока только десять лет. А сестренки быстро вырастут.
   - А я первая буду большой! - нашлась Яния.
   - Не первая, - сказал Найрам. - Еще Илона. Она уже большая.
   - Да, Илона.., - мрачно протянул Аврелий. - Илона - главная во  двор-
це. Она главнее, чем отец. Как она скажет, так и будет. Хорошо, что  она
не хочет замуж за Ксантива.
   Почему-то при упоминании старшей сестры дети разом погрустнели.
   - Смотрите, Толстого Юрама вытаскивают, - отвлек их Ксантив.
   Юрам трясся крупной дрожью. Вцепившись в веревку, он с ужасом  глядел
на оставшуюся внизу воду.
   - По-моему, он теперь и близко к воде не подойдет, - сказала Олака. -
Побоится, что Женкай подойдет сзади и утопит его.
   Будто услышав ее слова, Женкай обернулся. Сверлящий  взгляд  его  ма-
леньких глаз упал на Ксантива, пронзительный голосок перекрыл общий шум:
   - А, Ксантив! Ты-то мне и нужен.
   - Я чистый! - смеясь, ответил Ксантив. -  В  "купании"  необходимости
нет.
   Он давно привык к тому, что  за  угрожающим  тоном  управителя  редко
скрывалась реальная угроза.
   - И Аврелий здесь, - сказал Женкай, подойдя ближе.
   - И я чистый, - в тон Ксантиву ответил Аврелий. - Мы только что  пла-
вали, у меня еще волосы мокрые.
   - Я вижу! Аврелий, а почему ты  отказался  стричь  волосы?  Хочешь  с
длинными кудрями ходить? Или на Ксантива смотришь? Ну так ему положено -
он бывший монах. А ты должен стричься.
   Действительно, длинные, до плеч, пепельные волосы Ксантива  были  его
отличием как воспитанника Энканоса. Но откуда  об  этом  стало  известно
Женкаю? Ведь Ксантив с того момента, как на его  шее  впервые  заклепали
рабский ошейник, никому не говорил, кем были его наставники.
   - Бегом во дворец! Аврелий, тебя хочет видеть царь,  а  ты,  Ксантив,
зайдешь в кузницу и там дождешься меня. За детьми Олака присмотрит.
   Найрам хмыкнул, Ксантив сдвинул брови:
   - И без шалостей!
   - Ты рассердишься? - спросила Яния.
   - У-у, и ногами топать буду, - пообещал Ксантив. - Обижусь и не  буду
ничего интересного рассказывать.
   - Мы будем смирными, - сказала Яния. - Ты приходи побыстрее, мы будем
ждать тебя...
   Ксантив никому бы не мог сказать, как он  дорожит  общением  с  этими
детьми. Они не видели в нем раба, вещь, которой можно  помыкать.  Каждое
их слово могло быть приказом для него, но то уважение, которым он у  них
пользовался, ставило все на свои места. Они слушались его  беспрекослов-
но, он был их любимым воспитателем, хотя и был рабом. Выше него для  них
были только отец и Боги...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1044 сек.