Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Джелли Дюран. - Раб

Скачать Джелли Дюран. - Раб

   Когда они опомнились, солнце стояло в зените.  Чистая  холодная  вода
ручья ласкала разгоряченные обнаженные тела, и  Ксантив,  закрыв  глаза,
молил Богов лишь об одном - чтобы каждый день его жизни начинался именно
так.
   - Сегодня опять пир будет? - он осторожно показал свой интерес к  не-
давнему веселью.
   - Да, - лениво отозвалась Илона. - Но я не буду присутствовать там.
   - Цари хотят посекретничать о мужских делах?
   Илона засмеялась:
   - Они все дела и все секреты обсудили вчера. Отец угощал Матраха луч-
шим вином, и языки у них развязались очень быстро. А сегодня  они  хотят
развлечься, и мне не подобает смотреть, как именно развлекаются мой отец
и мой жених.
   - Твой жених?! Матрах?!
   Как хотелось надеяться, что это всего лишь дурацкая шутка! Ксантив не
мог опомниться и только растерянно повторял:
   - Твой жених? Он же совсем старик. Твой жених - Матрах...
   - Ну и что, что старик? Зато я буду царицей двух царств.
   Ксантив слышал ее слова, как сквозь сон. Слышал - и не  понимал.  Его
кровь стала холоднее воды ручья, яркие краски весенней природы потускне-
ли, поблекли. Вот и все. Всего десять месяцев было отпущено им...
   Нет, не может быть, чтобы все было именно так. Не может  быть,  чтобы
Боги так безжалостно разрушили их счастье. Боги - не люди, они не  умеют
завидовать, они справедливы. Ксантив и Илона не заслужили такого наказа-
ния, они всего лишь любили друг друга. Так разве любовь - грех?
   - Свадебные торжества пройдут здесь, в первый день лета. Потом мы уе-
дем туда, к Матраху. А когда отец умрет, два царства сольются в одно,  -
взахлеб рассказывала Илона. - Здесь  все  будет  по-другому.  Я  прикажу
построить новую столицу вместо этой, и там совсем не будет проклятой пы-
ли!
   - Всего один месяц остался, - прошептал Ксантив. - Всего  один  месяц
остался, и мы навсегда расстанемся.
   - А вот и нет! - выпалила она. - Мы не расстанемся. Помнишь, ты  сог-
ласился быть моим? Ты сам этого хотел, не отрицай. Ты даже говорил,  что
готов умереть за меня. А я после тех твоих слов припугнула писца, он от-
дал мне свиток, в котором написано, что ты  должник,  и  взамен  написал
другой, где ты - мой раб. Я вчера дождалась, пока отец  выпьет  побольше
вина, и подсунула ему свиток. Он поставил печать, даже не спросив  меня,
что там, - она хихикнула. - Хорошо, что он не умеет читать. Хотя это  не
имеет значения - он все равно ни в чем мне не  отказывает.  Представляю,
как он будет удивлен, узнав о том, что ты мой раб, а не его.
   - То есть, я никогда не стану свободным? - до Ксантива с трудом дохо-
дил смысл ее слов. - Зачем ты это сделала?
   - Ты сам сказал, что отдаешь мне свою жизнь. А если  ты  отдаешь  ко-
му-то свою жизнь, ты становишься его рабом.
   - Но, Илона, ты слишком буквально понимаешь слова...
   - Поздно отрекаться.
   - Ты должна все вернуть назад.
   - Я должна?! Должна?! - внезапно вспылила Илона. - Я должна? Ты, раб,
указываешь мне, что делать?! Да мне стоит одно  слово  сказать,  и  тебя
насмерть запорют бичами!
   - Скажи, - спокойно ответил Ксантив. - Это твое право.
   Его равнодушный тон остудил гнев Илоны.  Она  отвернулась,  заговорив
через несколько минут уже без прежнего раздражения:
   - Ксантив, ты говорил...
   - Я никогда не говорил, что хочу быть рабом.
   - Да? Ты говорил, что я тебе дороже всего, и о  свободе  не  было  ни
слова. Я хочу, чтобы ты был со мной, и ты поедешь со мной.
   - Я поехал бы и свободным. Нанялся бы на службу, только и всего. Вои-
ны из Энканоса никогда не остаются без службы. Но я был бы  свободным..,
- он едва не застонал, осознав тяжесть второго за утро удара судьбы.
   - Да ты просто глуп! Ты сам не знаешь, чего хочешь. Все мужчины такие
дураки. И все сначала говорят, потом отказываются от своих слов. Но тебе
не удастся отвертеться. Да и зачем тебе свобода? Ты ведь не знаешь,  что
это миф для таких, как ты. По-настоящему свободны только цари, они могут
делать все, что хотят, у них есть все, что можно пожелать, а остальные -
их рабы. Какая тебе разница? Ведь ты не можешь стать царем.
   Она шаловливо обняла его, Ксантив мягко, но  недвусмысленно  высвобо-
дился из ее рук. Оделся; многое он мог ответить ей, но  промолчал.  Глуп
не тот, кто хочет свободы, а тот, кто спорит об этом с женщиной. Тем бо-
лее - с молодой, избалованной и богатой. Слишком многого она не  понима-
ла, и бесполезно было объяснять ей что-то. Ее слова причинили ему страш-
ную боль, но она на знала, что оскорбила его. Откуда ей, никогда не  но-
сившей ошейника, знать, что такое свобода для раба? Откуда ей знать, как
унизительно обращение "раб" для рожденного свободным...  Свобода  -  это
больше, чем жизнь, священнее, чем Боги. Но Илоне не понять этого.
   Ей восемнадцать лет, но она все еще по-детски беспечна и жестока.  Ни
слова не сказав ему, она одним махом отняла оба его утешения - свою  лю-
бовь и надежду стать свободным.
   В полном молчании они вернулись во дворец. Илона,  притихнув,  искоса
поглядывала на него, но самолюбие не позволяло ей признать свою неправо-
ту. А Ксантив замкнулся в себе. Она заперлась в своих покоях, он  что-то
еще делал... Как много людей вокруг было, он  впервые  заметил,  что  во
дворце слишком много людей. Они мешали друг другу, они все чего-то хоте-
ли, и никому не было дела до боли, гнездившейся в сердце высокого синег-
лазого раба царевны...
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0816 сек.