I. ВЛЕЧЕНИЕ К БЕСКОНЕЧНОМУ
                 II. ЧТО ТАКОЕ ГАШИШ?
                 III. КИТАЙСКИЕ ТЕНИ
                 IV. ЧЕЛОВЕК-БОГ
                 V. ВЫВОДЫ

     Посвящается J. G. F (Имя женщины, которой автор посвятил свой труд,  не
установлено)

     Мой милый друг!
     Здравый смысл говорит нам, что все земное мало реально и  что  истинная
реальность  вещей  раскрывается  только  в  грезах.  Наслаждаться  счастьем,
естественным или  искусственным,  может  только  тот,  кто  имеет  решимость
принять его; но для тех, кто поистине достоин высшего счастья, благополучие,
доступное смертным, всегда казалось тошнотворным.
     Люди ограниченные сочтут странным и,  быть  может,  даже  дерзким,  что
книга  об  искусственных   наслаждениях   посвящается   женщине   -   самому
естественному  источнику  самых  естественных  наслаждений.  Однако   нельзя
отрицать, что подобно тому, как реальный мир входит в нашу  духовную  жизнь,
являясь материалом для нее и  способствуя  образованию  того  неопределимого
сплава, который мы называем нашей личностью,-так и  женщина  входит  в  наши
грезы, то окутывая их глубоким мраком, то озаряя ярким светом.
     Впрочем, не все ли равно, будет ли понятно другим это посвящение? Разве
для  самолюбия  автора  непременно  нужно,  чтобы  книга  его  была   понята
кем-нибудь, кроме того или той,  для  кого  она  написана?  Да  и,  наконец,
неужели уж так необходимо, чтобы она была написана для кого-нибудь? У  меня,
например, так мало влечения к  живым  существам,  что,  подобно  праздным  и
чувствительным   женщинам,    посылающим    свои    излияния    воображаемым
приятельницам, я хотел бы писать только для 'умерших.
     Но эту книжку я посвящаю не мертвой: та, к которой я обращаюсь,- хотя и
больна - всегда деятельна, всегда жива в моей  душе,  и  мысли  ее  обращены
теперь к Небу, этому источнику всех просветлений. Ибо человеческое  существо
обладает особенным даром извлекать - как  лекарство  из  опаснейших  ядов  -
целый ряд новых и самых тонких m`qk`fdemhi даже  из  страдания,  бедствия  и
рокового несчастья.
     Ты увидишь в этих набросках одинокого, угрюмого путника,  затерявшегося
в подвижном людском море и уносящегося сердцем и мыслью к  далекой  Электре,
которая так недавно еще отирала пот с его чела и  освежала  его  лихорадочно
запекшиеся губы; и ты поймешь благодарность Ореста, которого ты оберегала от
кошмаров, рассеивая тихой материнской лаской его ужасные,  мучительные  сны.
(Орест и Электра - брат и сестра, дети Агамемнона, убитого  коварной  женой.
Орест с помощью Электры отомстил за отца, убив свою мать и ее любовника.  За
это боги наказали его безумием, его преследовали богини-мстительницы Эринии,
но над ним сжалился Аполлон и исцелил его. - прим. ред.)

Ш. Б.

I. ВЛЕЧЕНИЕ К БЕСКОНЕЧНОМУ

     Тем, кто умеет наблюдать самих себя и запомнить свои переживания,  тем,
кто сумел, подобно Гофману, установить свой духовный  барометр,  приходилось
отмечать в обсерватории своих мыслей ясные периоды, счастливые дни, чудесные
минуты. Бывают дни, когда человек просыпается  юный  и  мощный  духом.  Едва
только веки  его  освобождаются  ото  сна,  смыкавшего  их,  как  перед  ним
развертывается внешний мир  -  в  четком  рельефе,  в  удивительной  ясности
контуров и поразительном богатстве красок. Духовный мир также раскрывает ему
свои  необъятные  владения,  полные  новых  откровений.   Человек,   который
находится в  таком  состоянии,к  сожалению,  редком  и  непродолжительном  -
чувствует себя более одаренным, более справедливым,  более  благородным.  Но
самое  удивительное  в  этом  исключительном  состоянии  ума  и  чувстве   -
состоянии,  которое  я,  без  преувеличения,  могу  назвать  райским,   если
сравниваю его с тяжелой мглой пошлой повседневности,- самое  удивительное  в
нем то, что невозможно уловить видимую  и  поддающуюся  объяснению  причину,
вызывающую его. Быть может, оно является следствием особенного образа жизни,
удовлетворяющего  требованиям  гигиены  и  мудрости?   Это   самое   простое
объяснение, которое приходит в голову; однако приходится признать,  что  это
необыкновенное состояние, это чудо, ниспосланное  высшей,  невидимой  силой,
лежащей вне человека, часто наступает именно после  периода,  когда  человек
злоупотребляет  своими  физическими  способностями.  Или,  может  быть,  это
награда за пламенную молитву и  напряжение  духовных  сил?  Несомненно,  что
упорная напряженность желания, устремление всех духовных сил к Небу могли бы
создать условия, наиболее благоприятствующие  наступлению  такого  душевного
здоровья. Но в  силу  какого  нелепого  закона  наступает  оно  после  самых
преступных оргий воображения, после софистического злоупотребления  разумом,
которое отличается от честного, нормального мышления не меньше,  чем  фокусы
акробата от укрепляющей здоровье гимнастики? Что касается лично меня,  то  я
нахожу более правильным рассматривать это ненормальное  состояние  духа  как
истинную благодать,  как  дарованное  чудом  волшебное  зеркало,  в  котором
человек видит самого себя, но таким, каким он мог бы и должен  был  бы  быть
всегда; это какое-то  небесное  nomemhe,  напоминание  о  гармонии  в  самой
обаятельной  форме.   Существует   школа   спиритуалистов,   имеющая   своих
представителей   в   Англии   и    в    Америке,    которая    рассматривает
сверхъестественные явления - привидения, призраки и т. д. -  как  проявления
божественной  воли,  желающей  пробудить  в  душе  человека  воспоминание  о
невидимых реальностях.
     В  самом  деле,  это  чудесное  и  своеобразное  состояние,  в  котором
уравновешиваются  все  способности,  в  котором  воображение,  несмотря   на
поразительную  силу,  не  увлекает  за  собой  в  опасные  странствия   наши
нравственные чувства, в котором повышенная чувствительность не  страдает  от
больных нервов, толкающих человека либо к преступлению, либо к  отчаянию,это
необыкновенное состояние не имеет предвестников. Оно является внезапно,  как
привидение.  Это   точно   внушение   свыше,   но   внушение,   периодически
повторяющееся,- и если бы  мы  обладали  истинной  мудростью,  мы  могли  бы
извлечь из него уверенность в существовании иной,  лучшей  жизни  и  надежду
приблизиться к ней - путем  упорного  воспитания  нашей  воли.  Эта  острота
мысли, этот экстаз ума и чувств во  все  времена  казались  человеку  высшим
благом. Вот почему, стремясь только к непосредственному наслаждению, которое
дает такое состояние, и не боясь насиловать законы  своей  природы,  человек
искал в естественных науках, в разных снадобьях, в самых грубых напитках и в
самых тонких ароматах - искал во всех странах и во все времена -  магическое
средство которое дало бы ему возможность  унестись,  хотя  бы  на  несколько
часов, из этой юдоли праха  и,  как  говорит  автор  "Лазаря"  -  "мгновенно
овладеть Раем". Ах, человеческие пороки, несмотря на все ужасы, которые мы в
них  усматриваем,   доказывают   (уже   самой   своей   распространенностью)
неудержимое влечение человека к Бесконечному... Но увы! Влечение  это  часто
сбивает с пути!  Можно  было  бы  воспользоваться,  как  метафорой,  избитой
поговоркой "Все дороги ведут в Рим" и применить ее к духовному миру;  все  в
конце концов ведет к награде  или  наказанию,  этим  двум  формам  вечности.
Человеческий дух кипит страстями: их у него -употребляя  другое  тривиальное
выражение - хоть отбавляй, Но этот несчастный дух,  природная  извращенность
которого так же велика, как и  его  непосредственная,  почти  парадоксальная
способность  к  милосердию  и  к  самым  суровым  добродетелям,-  этот   дух
удивительно склонен к парадоксам, которые позволяют ему употреблять  во  зло
избыток его необъятной страсти. Он никогда не желает продавать себя целиком.
Но в своем ослеплении он забывает,  что  играет  с  более  лукавым  и  более
сильным, чем он сам, и что Дух Зла, получив один его волосок, завладеет  его
головой. И вот этот видимый владыка видимого  мира  (я  говорю  о  человеке)
захотел создать себе Рай при помощи фармацевтических средств и  возбуждающих
напитков, уподобляясь маньяку, который вздумал бы заменить солидную мебель и
настоящие сады рисунками на холсте, вставленными в  рамы.  Этим  извращением
влечения к Бесконечному и объясняются, по-моему, все преступные эксцессы: от
уединенного, сосредоточенного опьянения писателя, который вынужденно  прибег
к опиуму для облегчения  физических  страданий  и,  открыв  в  нем  источник
убийственных наслаждений,  сделал  его  светилом  своего  духовного  мира  и
подчинил ему  весь  склад  своей  жизни,  до  самого  последнего  oimhvi  из
предместий, который с душой, объятой пламенем славы и  величия,  валяется  в
грязи на проезжей дороге... Среди  веществ,  способных  создать  то,  что  я
называю Искусственным  Идеалом  -  не  говоря  о  спиртных  напитках,  сразу
приводящих в буйное состояние силы телесные и парализующих духовную силу, об
ароматах,  слишком  частое  употребление  которых  хотя  и   создает   более
утонченную фантазию,  но  постепенно  истощает  физические  силы,-  наиболее
действенными являются  гашиш  и  опиум,  их  сравнительно  легко  достать  и
обращаться с ними довольно просто.  В  этом  очерке  я  намерен  исследовать
таинственные явления и болезненные наслаждения, вызываемые этими веществами,
рассмотреть   неизбежные   последствия,   которые   влечет   за   собою   их
продолжительное  употребление,  и,  наконец,  указать  на   моральное   зло,
вытекающее для человека из столь опасного преследования  ложного  идеала.  У
нас есть уже обстоятельное исследование об опиуме - научное и вместе  с  тем
поэтическое, и столь блестящее,  что  я  не  решился  бы  прибавить  к  нему
что-либо. Я ограничусь тем, что в одном из следующих очерков остановлюсь  на
этой книге, которая целиком никогда не была переведена во Франции. Автор ее,
человек  известный,  обладающий  сильным  и   очень   тонким   воображением,
удалившийся от мира и живущий в тихом уединении, поведал нам  с  трагической
правдивостью о тех наслаждениях и терзаниях, которые он в былые дни  находил
в опиуме,
     Самая  драматическая  часть   его   книги   -   это   рассказ   о   тех
сверхчеловеческих усилиях  воли,  которые  ему  пришлось  употребить,  чтобы
избавиться от проклятия, которое он так неосторожно сам навлек на себя.
     В  настоящем  очерке  я  буду  говорить  только  о  гашише,   пользуясь
многочисленными  исследованиями,  извлечениями  из   записок   и   признаний
образованных людей, более  или  менее  долгое  время  употреблявших  его.  Я
собираюсь объединить в моем труде все эти документы и представить их в  виде
монографии, единым  героем  которой  станет  созданный  мною  тип,  наиболее
удобный для такого рода экспериментов.

 Пьеса в двух действиях Перевод М.Немцова

   BETH HENLEY ABUNDANCE

   1990 by Beth Henley
   М.Немцов, перевод, 1993
   Действующие лица:
   Мэйкон Хилл
   Бесс Джонсон
   Джек Флэн
   Уильям Кертис
   Профессор Элмор Кроум
   Время действия:
   Действие пьесы охватывает двадцать пять лет, начиная с конца 1б60-х
годов.
   Место действия:
   Территория Вайоминг, позднее - Сент-Луис, штат Миссури.
   ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
   Сцена 1
   Конец 1860-х годов. Утро. Весна. Почтовая станция на территории Ва-
йоминг. Бесс Джонсон, молодая женщина, сидит за столом, сжимая в кула-
ке три письма.  У нее под ногами сумка.  Одета она в перепачканный до-
рожный костюм с оторванными пуговицами.
   БЕСС (напевает): Любят розы солнышко,
   Фиалки росы пьют.
   Лишь ангелы небесные
   Знают - я тебя люблю.
   Выстройте мне замок с башней в синей вышине,
   Чтоб я увидала, как мой милый мчит ко мне.
   (Перестает петь и тихо говорит сама себе.) Величина неба.  Величина
неба.
   Входит Мэйкон  Хилл  в зеленых очках и накидке.  Она вся в дорожной
пыли,  в руках несет ранец и блюдо с зеленоватыми  сухариками.  Что-то
насвистывает. При виде Бесс останавливается.
   МЭЙКОН: Боже праведный.
   БЕСС: Что?
   МЭЙКОН: Вы на меня похожи.
   БЕСС: А?
   МЭЙКОН: Ну да. Мы с вами похожи. Сухарик хотите?
   БЕСС: Спасибо. Да, мэм. Спасибо.
   МЭЙКОН: Они чуточку позеленели.
   БЕСС: Спасибо.
   МЭЙКОН: Валяйте.  Угощайтесь. Что мое, то ваше; что ваше, то мое. В
конце концов,  вы - как я. Приехали на запад на слона поглядеть. Что -
так или нет?
   БЕСС: На слона? Нет.
   МЭЙКОН: Поглядеть,  что там такое.Чего бы там ни было. (Пауза.) Как
вы думаете, что там такое?
   БЕСС: Не знаю.
   МЭЙКОН: Правильно. Все что угодно может быть. Я наслаждаюсь беспре-
дельностью всего этого.  Привкусом дикости.  Лихорадка запада меня пь-
янит. Вы когда-нибудь видели карту мира?
   БЕСС: Угу.
   МЭЙКОН: Так вот,  у меня сердце замерло. Там океаны! Много океанов,
и, клянусь вам, я увижу какой-нибудь из них, и войду в какой-нибудь, и
поплаваю в нем наверняка. Я люблю воду, она никогда не стоит на месте.
Хочу  найти  золото  и разбогатеть.  Хочу воздвигнуть ледяной дворец и
убить индейца раскаленной пулей.  Я готова к каким- нибудь потрясающим
переменам.  А вы?  Мы могли бы во всем этом стать друзьями. Так уж нам
суждено.  Я чую нашу судьбу. Когда-нибудь я напишу обо всем этом роман
- я про вас тоже в нем напишу.  Как вас зовут?  (Достает блокнот и ка-
рандаш.)
   БЕСС: Бесс Джонсон.
   МЭЙКОН (записывая имя):  Хорошо.  Подходящее имя для  романа.  Бесс
Джонсон. Вы будете мне другом?
   БЕСС: С удовольствием.  Честное слово. А можно... можно попросить у
вас еще сухарик?
   МЭЙКОН: Ну конечно же.  Конечно,  терпеть не могу скаредных. Ничего
не добьешься,  если станешь считать каждое яйцо, каждую монету или су-
харь.  Раздавать все! На здоровье! Пускай! И плевать, если мне никогда
за это не воздастся.
   БЕСС: Спасибо вам огромное. Я чуть не ссохлась вся от голода. У ва-
ших зеленых сухарей вкус просто божественный.
   МЭЙКОН: А сколько вы на станции сидите?
   БЕСС: Десять дней уже тут жду.  Дорожные деньги у меня все закончи-
лись.  Вчера  отдала  Французу Питу все свои пуговицы,  только чтоб он
позволил мне еще раз тут переночевать. Хоть в петлю полезай, если мис-
тер Флэн вскорости не приедет, - я тогда прямо и не знаю.
   МЭЙКОН: А кто этот мистер Флэн?
   БЕСС: Это человек, который за мной приедет. Мы должны пожениться.
   МЭЙКОН: Пожениться? Свадьба что ли?
   БЕСС: Точно. Все уже улажено.
   МЭЙКОН: Так вы, значит, - будущая невеста?
   БЕСС: Ага.
   МЭЙКОН: Боже милостивый! Ангелы поют - дьяволы танцуют! Так и я то-
же - будущая невеста. Я же говорю - мы с вами похожи. Истинная правда!
А скажите, вы мужа своего знаете, или он вам незнаком?
   БЕСС: Мы это... переписывались.
   МЭЙКОН: Переписывалиоь. Я тоже. И он вам денег на дорогу прислал?
   БЕСС: Частично.
   МЭЙКОН: Мне тоже! Мне тоже! (Вихрем проносится по комнате.) Знаете,
на что я надеюсь? Я надеюсь, что наши мужья не окажутся совсем уж жут-
кими уродами.
   БЕСС: Вы думаете, они будут некрасивы?
   МЭЙКОН: Может быть,  может быть.  Но я слыхала, что тут, на западе,
развестись можно легко я не за дорого.
   БЕСС: Не стану я ни за что разводиться.
   МЭЙКОН: Милая вы моя, да я бы с ангелов крылышки пообдирала, если б
думала,  что они мне взлететь помогут!  Может,  вам трудно будет в это
поверить,  но дома меня паршивой овцой считали.  Видите ли,  там у нас
народ  весь полный,  крупнотелый - конечно,  я им паршивой овцой пока-
жусь.  А здесь я могу быть, кем захочу. Никто меня не знает. Я себе по
пути все придумаю.  Совсем по-новому заживу.  Нас сейчас неведомое ма-
нит. Да, мы на слона охотимся. Бах! Бах! Бах! Что это с вами такое? Вы
что так насупились?
   БЕСС: Я...  я  лишь надеюсь,  что мой муж на самом деле не окажется
страшилищем.
   МЭЙКОН: Так, Бесс, я тоже на это надеюсь.
   БЕСС: Про его внешность в брачном объявлении ничего не говорилось.
   МЭЙКОН: А вот это уже нехорошо.  Народ в таких  объявлениях  обычно
любит
   покрасоваться.
   БЕСС: Я, конечно, знаю, что сама не подарочек. У меня хорошие воло-
сы,  а вот глаза сидят слишком близко,  да и нервишки не в порядке.  И
все  же  я  надеялась,  что мы будем любить друг друга,  как в книжках
этих. Про принцесс и трубочистов, которые на драконов охотятся.
   МЭЙКОН: Ох,  да в этих книжках все неправда одна.  Там фактов  нет.
Выкиньте вы эти книжки из головы. Сейчас же! Немедленно! Выкиньте!
   БЕСС: Ну, я не знаю, я... наверное, я ему хоть немного понравлюсь.
   МЭЙКОН: Конечно. Может, он будет сердечен, как Дед Мороз.
   БЕСС: Слово  даю  -  я  буду хорошей женой,  терпеливой и покорной.
Только бы он приехал.  Я надеюсь, что он не забыл. Он мне часть дороги
оплатил.  Три письма прислал и денег на дорогу. Три письма - и все про
величину неба на западе.
   МЭЙКОН: Тьфу ты! И какой же оно величины?
   БЕСС: Самое большое, что он видел.
   МЭЙКОН: Вот же черт!
   БЕСС: И еще он любит петь.  Я очень славно могу петь. Ох, я спорить
готова,  мы будем из тех пар,  что на небесах создаются, если я только
на мели не останусь. Видите ли, я ведь не знаю, как дальше-то. Я ниче-
го не могу сделать. Я ничего не знаю. Теперь-то я наверняка должна бы-
ла что-то узнать.  Я в школу ходила. Меня ведь должны были там чему-то
научить. А я не могу даже вспомнить, какой у меня любимый цвет. Может,
синий, но точно я не знаю.
   МЭЙКОН: Ну,  а на самом-то деле,  если много знаешь, так это только
думать мешает. Вот взять меня: у меня только вот это коричневое платье
есть,  и я нисколечки даже и не расстраиваюсь из-за него,  потому  что
просто не вспоминается, что мой любимый
   цвет - синий.  В смысле,  может,  так оно и есть,  но я-то этого не
знаю. Скушайте еще сухарик.
   БЕСС: Он у вас последний.
   МЭЙКОН: Я вам оставила.
   Входит Джек Флэн.  Симпатичен, в нем чувствуется опасная необуздан-
ность.
   ДЖЕК: Доброе утро.
   МЭЙКОН: Доброе утро.
   ДЖЕК: Я ищу... тут есть Бесс Джонсон?
   БЕСС: Это я. Это я. Я здесь. Здесь. Это я.
   ДЖЕК: Ага.
   БЕСС: А вы мистер Майкл Флэн?
   ДЖЕК: Нет, я Джек Флэн, брат Майка.
   БЕСС: Ох, ну что ж, приятно с вами познакомиться, мистер Джек Флэн.
Сделайте милость, проводите меня скорее к мистеру Майклу Флэну.
   ДЖЕК: Майк умер.
   БЕСС: Что?
   ДЖЕК: Несчастный случай был, и он убился.
   БЕСС: Так вы говорите, что мистера Майкла Флэна больше нет в живых?
   ДЖЕК: Точно - он умер.
   БЕСС: Умер. О Боже. Боже. Господи, Господи, Господи.
   ДЖЕК: Да что это с вами такое?  Вы его и в глаза не видали ни разу.
Вы же чужая женщина.
   МЭЙКОН: Эй, эй, а помягче нельзя?
   БЕСС (плача от ярости): Я хочу домой. Я умру,если здесь останусь. Я
не хочу умереть на этой жалкой, грязной территории.
   ДЖЕК: Смотрите, как разревелась. Ничего бабенка.
   БЕСС: Ох, да как такое может быть? Мой муж умер. Его больше нет. Он
умер. Я ведь так и не встретилась с ним, руку ему не пожала, не сказа-
ла "Согласна".  "Согласна, согласна." Я всю дорогу сюда эти слова пов-
торяла.  По горам,  через реки, под дождем, в пыли. "Согласна, соглас-
на." Что бы мне ни снилось, я эти слова говорила. "Я согласна, соглас-
на, согласна..."
   ДЖЕК: Я ее сейчас тресну.
   МЭЙКОН: Не смейте.
   Джек отталкивает Мэйкон,  подходит и бьет Бесс. Мэйкон бросается на
него с ножом. Он хватает ее за волосы и отшвыривает к стене.
   ДЖЕК (Мэйкон):  Ты теперь на западе.  Тут все  по-другому.  (Бесс.)
Пошли со мной. На тебе я женюсь. Но твоих слез я терпеть не стану. Ни-
когда больше. Тебе ясно?
   БЕСС: Да.
   ДЖЕК: Пошли. (Уходят. Мэйкон поднимается на ноги.)
   МЭЙКОН: Ничего себе.  Да чего уж там. Ничего себе. (Мечется по ком-
нате.)
   Входит Уильям Кертис.  Он опрятно одет. На левом глазу повязка. Че-
рез всю левую сторону лица шрам.
   УИЛЛ: Здравствуйте. Вы мисс Мэйкон Хилл?
   МЭЙКОН: Да, я.
   УИЛЛ: Я Уильям Кертис. Приехал за вами. Вы должны стать моей женой.
   МЭЙКОН: Что ж, вот она я. Я готова ехать.

ПРЕДИСЛОВИЕ

     Летом 1999-го года многие автостопщики совершили интересные путешествия
по  России и  даже  весьма  дальним  странам. Вашему  вниманию  предлагается
рассказ о  путешествии  автостопом  на  Кавказ  Лапшина  Григория (24  года,
педагог ЦДЮТ г. Дубна) и его спутницы Наталии Минаковой из г. Воронежа.

     Как и во многих других моих путешествиях, наш отъезд совпал с очередной
сменой  правительства,  а  в  этот  раз,  условия  усугубились   "бензиновым
кризисом".  От самой  Москвы  я  наблюдал  как  несколько раз в течение  дня
менялись ценники на АЗС.

     От  Москвы до  Воронежа  я ехал  один, далее  - в  неделимой  двойке  с
Наташей, от Воронежа до Дубны снова один.

     Из  снаряжения у нас были рюкзаки  с теплой одеждой (на  Эльбрусе лежат
снега),  2,5  местная палатка с  тентом  АЗТ,  солдатский  котелок, налобный
фонарик,  фотоаппарат  Киев  + экспонометр,  и  "мыльница" -Лопо-Компакт.  В
качестве "автостопной формы"  у  меня были  штаны  и  анорачка из оранжевого
капрона. СОПы были нашиты прямо на рюкзак, и чуть-чуть на  рукава и штанины.
Наташа же ехала либо в шортах и футболке либо в красном капроновом  костюме.
Никакого альпинистского снаряжения (кроме  "вибрамов"  у  Наташи)  у  нас не
было. Примус остался дома из-за стремления фонтанировать бензином.

     Из   продуктов  мы  взяли  заварной   вермишели  на  дорогу,  несколько
консервов, рис, гречку, сахар, чай,  -- весьма  небольшой  запас, который мы
планировали пополнить  в Нальчике. Для покупки хлеба, продуктов, мороженного
и  сладостей  мы  (на двоих)  взяли  около 500 рублей. По возвращению от них
осталось 60 рублей, и еще 75 рублей мы незапланировано потратили на солярку,
о чем будет рассказано в ниже.

     Всю дорогу я вел  "хронику", желающие  смогут ее прочитать отдельно  от
этого повествования. Она интересна лишь узкому кругу автостопщиков. Здесь же
я подробно буду рассказывать о самых  ярких и запоминающихся моментах нашего
путешествия. Постараюсь не  упустить так же  те моменты, которые  могут быть
полезны другим путешественникам, задумывающим посетить описываемые места.

     Если кто встретит непонятные  слова из жаргона вольного путешественника
--  загляните в "толковый  словарь автостопщика"  (прилагается). Отдельно  я
предлагаю  прочесть описания Пятигорска,  Нальчика и Приэльбрусье в "Вольной
Энциклопедии" АВП. www.enc-avp.da.ru

     Итак,

 * ЧАСТЬ 1-Я."ОТ ГРОЗЫ В МОСКВЕ ДО УРАГАНА В НАЛЬЧИКЕ" *

     Нет дороги окончанья,
     Есть, зато ее итог.
     Дороги трудны,
     Но хуже без дорог...
     (Юрий Визбор)

     Пятого августа, на вечерней электричке я выехал в Москву,  чтобы в ночь
отбыть  из  столицы в сторону  Каширы, заночевать  в  платке, а с  "утренней
волной" двигаться в сторону Воронежа.
     В одиннадцатом часу вечера я выполз на пересечение МКАД и  Дмитровского
шоссе. В этом месте шла реконструкция  трассы, голосовать пришлось в  проеме
между строительными заграждениями. Махнув рукой первым же  фарам,  остановил
... ого! Разве  такие машины еще ездят?!  Это  был  "Москвич" с  украинскими
номерами. Но  какой?!  Про такие  говорят  "горбатый": непонятного  цвета, с
мутными от времени стеклами, с деревянной приборной панелью и с салоном, уже
давно утратившим всякую обивку. За рулем был веселый парень лет 25-ти.
     - Привет. Тебе куда?
     - Добрый вечер. Вообще-то в сторону Каширского...
     - Залезай, до Варшавки довезу.
     - Да нет, я, наверное, не влезу с рюкзаком... (оцениваю  объем салона и
моего рюкзака,  к тому же не хочется плестись по скоростному  шоссе на такой
"колымаге")
     - Ничего. Щас я на заднее сиденье его запихну. Давай...  Действительно,
запихнул. Едем мимо реконструкции в потоке других машин.
     - А какого же года твоя машина?
     - 196..-го. Уже миллион сто тысяч набегала!
     - Как же удалось ее сохранить в таком самоходном виде?
     - Ха.  Так ее  мой отец обхаживал, и я  вот забочусь... Подожди, сейчас
выйдем  на свободную  трассу, ты увидишь,  на что она способна. Выруливаем в
третий ряд и стрелка спидометра плавно подползает к 90. Но никаких особенных
усилий от двигателя не ощущается!
     Видя  мое удивление, парень, со словами "это еще что, обычно я по МКАДу
120 езжу" доводит стрелку до 120. Мы уже начинаем обгонять всякие "девятки",
"Тойоты" и "Москвичи". Водители многих машин выглядывают нам в след.
     Парень  тем временем рассказывает: "Сам я из Днепропетровска. Приехал в
Москву  два года назад и  стал колымить  частным извозом.  А  машина у  меня
маленькая, удобна  в пробках...  Вот  год назад одного  мужика  подвозил  по
Москве,  ему  так понравилось  что он предложил мне со своей машиной идти  к
нему в личные шоферы, у него фирма строительная  здесь недалеко... Сейчас  у
меня уже ГАЗель есть, а все равно он как куда ехать так на моей предпочитает
"старушке".
     А завтра я домой собрался ехать, на Украину, отпуск у меня.  Вот полный
багажник  бензина  набрал. Обратно уже эту машину не погоню -- оставлю дома,
отработала она свое...
     ... Тут один раз  еду я под 90. Обгоняет меня "Джип" с "бритоголовыми",
как анекдот прямо! Так вот они, смотрю, притормаживают, и едут так аккуратно
рядом со мной. Ну я возьми и 120. Они удивились и тоже 120. Я тогда 140. Они
задергались так  нервно  в своей  машине. Обгоняют  меня и машут рукой, мол,
останавливайся. Я остановился, а сам думаю -- убьют  сейчас, ведь не убежать
же никуда... А они и говорят: Открывай,  показывай, что у тебя под  капотом.
Открыл, посмотрели,  расспросили.  Все  рассказал-показал.  Один  из  них  и
говорит: "На  тебе 100 долларов, за хорошее содержание машины. Чтобы ты ее и
дальше так содержал..."
     ... Вот такие истории бывают. А ГАИшники  меня совсем не останавливают,
хоть  и  с  украинскими  номерами. Как  посмотрят,  за  затылок хватаются, а
остановить заподло -- свои же потом смеяться будут...
     ...Ну а  теперь все.  Эту машину  домой,  а шеф мне  "Волгу"  последней
модели покупать будет..."
     Заехали  на  АЗС.  В  багажнике машины уже все было забито канистрами с
бензином.  Даже  просветы между канистрами были заняты бутылками с бензином.
Водитель  залил  еще  бак  "под завязку" и  довольный своими запасами поехал
дальше.
     - А как же ты через  таможню  все  это  провезешь? Мне  прошлой  осенью
водители жаловались что  таможенники не  пропускают больше одной канистры  и
бака.
     - А черт его знает! Пусть только попробуют не пропустить...  На Украине
сейчас литр бензина доллар стоит. Как-нибудь прорвусь!
     - Да. Такая  ситуация выгодна таможенникам, сколько вас таких вот будет
там  "прорываться"!...  Доехали до Варшавского  шоссе. С  трудом выковыриваю
свой рюкзак с заднего сиденья. Встаю голосовать.
     Удивительно,  но  за пол часа никто не остановился!  А ехать всего-то 9
км. Надел налобный фонарик и сразу "девятку" остановил. То-то же...
     В  полночь  иду  по  мосту  с  МКАДа  на  М-4.  Кругом собираются тучи,
громыхает гром -- вот-вот ливанет. Сзади фары... Машу рукой, останавливается
черная "Волга".
     - Добрый вечер. Подвезите в сторону Каширы сколько по пути?
     - А я вообще-то далеко еду...
     - А мне вообще-то на Эльбрус. Вам дальше? ;-)
     - О-о! Я до Каширы только могу тебя довезти...
     - Вот и отлично. Мне как раз туда сегодня и надо доехать.
     Только отъехали  --  ливануло  как из  ведра.  Так до Каширы  дождь  то
стихал,  то  усиливался,  иногда  лил  такой сильный, что приходилось  почти
останавливаться, чтобы не съехать с дороги.
     Проехали без всяких  проблем узкий мост через Оку, и  дождь кончился. В
два  ночи  водитель высадил  меня на повороте в  Мордвес  и  свернул. Темно.
Фонарей  нет, кругом  еще  ручьи текут  -- только-только  дождь прекратился.
Свечу фонарем  по сторонам, ищу  место для ночлега. Обнаружил яблоневый сад,
иду по обочине и высматриваю тропинку посуше, чтобы свернуть туда. Навстречу
машина с  фарами дальнего света.  Ну, думаю, сейчас их мой наряд перепугает,
обязательно  остановятся...  Машина приближается,  притормаживает, сигналит,
медленно проезжает мимо меня, из салона голос: "Ну, ты даешь,  парень! Мы уж
думали --  НЛО приземлилось!" "Я  -- автостопщик.  Всего  хорошего!" Машу им
рукой и углубляюсь в сад...

     На  следующее утро, даже не позавтракав,  поспешил на  трассу, чтобы не
упустить дальние  машины. Через полчаса мне повезло  -- взял "Жигули"  аж до
Липецкой области. Завтракать  пришлось в двадцати километрах от города Елец,
в деревне Становое. Заодно и пообедал, ибо время было к часу дня.
     Машин по  трассе много, грузовики,  однако, не останавливаются. Обогнал
их на  первой машине,  а  сейчас многие водители, видевшие  меня  на трассе,
остановились перекусить и расспрашивают о путешествии.

     Позавтракав  (или  пообедав?)   вышел  на   дорогу.   Не  успел  начать
голосовать, как  сам  останавливается синий "Запорожец". Памятуя о вчерашнем
"горбатом Москвиче" я не стал огорчать пенсионера. К несчастью в городе Елец
"Запорожец" сломался.  Мне  оставалось  только  оттолкать  его  на  обочину,
водитель отказался от моей дальнейшей  помощи.  Пришлось выходить из  города
пешком, безрезультатно подголосовывая.
     Потеряв  таким  образом почти два часа,  выбрался  на выездной  пост за
рекой.  Здесь автостоп  не заладился. Машин много, но места в них нет -- все
едут  отдыхать на юг и совсем не заботятся о  пространстве для автостопщиков
-- везут детей,  жен,  короче - барахло там всякое... Наконец  мне  повезло.
Совсем пустая машина ВАЗ 2104 с бумажным номером "транзит" ехала из Москвы.
     -  Добрый  день.  Я  --  автостопщик,  еду  автостопом  на  Эльбрус  из
московской области. Подвезите меня в сторону Воронежа, если не затруднит.
     - Садись. Я как раз туда и еду.
     - О! В сам Воронеж?
     - Да нет. Эльбрус!
     - ...! ...! Неужели на вершину хотите заехать?!
     -  Нет. В поселке Эльбрус у меня приятель спасателем работает. Вот он и
просил ему перегнать. Так что тебе повезло крупно...
     -  К сожалению,  не так крупно. Я сначала  еду в Воронеж. А  дальше уже
вдвоем с подругой поедем, и то, лишь в понедельник.
     - Ну ладно. Заедете к нам в гости когда доберетесь. А  до Воронежа я уж
тебя точно довезу.
     -  Я не  против.  Через  два часа я высадился  на нужном  мне  повороте
Воронежской оьездной.

     Про выходные  в  Воронеже писать не буду,  ибо это  не  имеет  никакого
отношения к данному путешествию.

     В  понедельник, 9-го августа, мы  уже вдвоем, выбрались на  воронежскую
объездную лишь  к  половине двенадцатого.  Пока ловили  свою первую  машину,
простояли больше часа и даже успели проголодаться.
     В  час  дня  нас довезли  до  АЗС  на выезде из Воронежа по  ростовской
трассе.   По  пути   водитель   "обрадовал"   нас   отставкой   "очередного"
правительства. По  приезде на  АЗС  мы были  еще больше  "обрадованы" новыми
ценами на бензин. "При  такой ситуации с топливом  вряд ли водители будут  в
настроении подвозить автостопщиков" -- рассуждали мы, выбирая позицию.
     Худшие опасения подтвердились.
     Прошел час, а нас так никто и не хотел подвозить.
     "Водители  с 36-ми номерами  -- самые вредные в России"  --  запальчиво
говорил  я Наташе,  и  в этот момент  Бог  решил  наказать  нас  --  грянула
сильнейшая  гроза. Погода  была  теплая,  я разделся  до  пояса, а Наташу  с
рюкзаками накрыл полиэтиленом; сам упорно продолжал голосовать.
     Лишь через  40 минут остановился МАЗ,  который ехал  до  города Верхний
Мамон. Ехали очень медленно, но это было лучше чем стоять под дождем.
     В половине  шестого  МАЗ  свернул в Верхний Мамон,  не доезжая до моста
через Дон  4-х километров,  и мы оказались на совершенно  пустынном  участке
трассы, все машины  проносились  мимо. Спустя еще час  нам удалось уговорить
местного водителя довезти нас до кафе, ибо пора было подкрепиться.
     Кафе перед мостом было множество.  Плохо было только то, что  в МАЗе мы
изрядно загрязнились, а воды  ни в одной "столовой" не оказалось. Я ходил от
одного вагончика к другому  с пустой  бутылкой, а Наташа  сидела с рюкзаками
возле плиты, где варилась наша гречневая каша. В  конце концов воды  из бака
мне налили кавказские торговцы шашлыком.
     После сытного ужина нам захотелось купаться, благо до Дона рукой подать
было.
     Лишь в девять  вечера мы встали голосовать на пятачке у закрытого поста
ГАИ  на  самом  въезде  на  мост. Быстро  темнело.  Надели  фонарик,  Наташа
голосовала   катафотом   на   руке.   Все   водители   грузовиков,   которые
останавливались, говорили, что  скоро  ложатся  спать  и с  ними  ехать  нет
смысла. Легковые же вообще проезжали мимо.
     В  22 часа перешли  пешком злополучный мост и  поставили палатку на том
берегу Дона.

     Сильно  устали накануне, проспали до 10-ти часов утра. Палатку  напекло
солнце и мы взмокли от пота. Пришлось вместо завтрака снова идти купаться.
     В  11  встали  возле  километрового  столба  "712".  Через  7  минут(!)
остановился  длинный  КАМАЗ.  Водитель  возвращался из  Саратовской области,
сказал, что довезет до города Кропоткина, если доедет сам:
     "...Выехал, соляр стоил 2-40. Сейчас еду обратно --  4-20. А разве даст
мне начальник денег с запасом? Не дождетесь!  Вот и еду уже сутки не жравши,
покуда солярки хватит...
     ...Как  встану,  придется бросать машину и ехать домой автостопом,  как
вы...
     ...Все. Хватит! Вернусь домой -- пишу заявление  об увольнении. Сколько
можно! Платят  гроши,  рейсов  мало,  а  тут  еще  такие сюрпризы  я  должен
терпеть... Все -- последний рейс мой, лучше с женой на рынке стоять буду..."
- так рассуждал этот несчастный водитель всю дорогу.
     В  три часа  въехали в город  Каменск.  Там  шла  реконструкция моста и
машины медленно переправлялись через реку по  понтонному мосту. Протолкались
в очереди двадцать минут, но зато я успел и нарвать переспелых абрикосов.
     Через  полчаса водитель  стал торговаться  с  работниками  "передвижной
АЗС". Это был простой бензовоз, возле него стояли два парня и зазывали  всех
водителей заправиться соляркой по 3-50.
     Наш водитель:
     - Ребята, а хороша ли солярка?
     - Хороша. Все на ней ездят.
     - А  не обманете. Мне сто литров только-только до Армавира дотянуть.  А
может еще и не хватит.
     - Да до Армавира ты не дотянешь...
     - Дотяну. Только если не обманете.
     Один из "заправщиков" наклонился к самому уху водителя и шепнул: "Друг,
если действительно хочешь доехать, то не заправляйся у нас, езжай дальше..."
     Отъехали метров 600 -- еще одна ПАЗС. Водитель снова: "Так и так. Денег
не осталось совсем. Выручайте!" Сторговались. Он:
     - Только честно, мужики.
     - О чем базар! Как в аптеке.
     - Смотрите, а то последние деньги потрачу и не доеду, честно слово.
     - Нет проблем. Щас заправим и побежишь...  Заправили в почти пустой уже
бак. Водитель начал возмущаться:
     - Да здесь же всего литров 50! У вас только счетчик крутится а топливо,
на самом деле, не льется!
     - Да ты что?! Как такое может быть?!
     - Да вы в бак загляните, разве есть там 100 литров?!
     - Ну, мужик, это твои проблемы. Мы заливали по счетчику... Перепирались
долго. В конце концов  сошлись на том, что они доливают ему "бесплатно"  еще
25 литров (или не литров?) и мы уезжаем.
     Так  и  уехали.  Водитель еще  больше  стал  ругать  себя,  начальника,
правительство и нечестных жуликов-заправщиков.
     Но на 75-ти литрах далеко не  уедешь. В  Ростове, стало ясно,  что даже
ста  литров не  хватило бы, чтобы  водитель смог  доехать  до родного города
Гулькевичи. Все трое были голодные, но наше путешествие только начиналось, а
вот водитель мечтал поскорее вернуться  домой. Подумав, я предложил водителю
нашу помощь:
     - Вот  что. Давай  мы  купим нужное количество  солярки на свои деньги,
чтобы ты смог доехать до дома...
     - Но у вас же, наверное, не много денег...
     -  Все  равно мы их  потратим на  какую-нибудь фигню  типа  мороженого.
Дальнобойщики  столько раз мне помогали: подвозили, кормили, давали продукты
в  дорогу... В  общем, пусть это  тебя  не беспокоит. После нескольких минут
уговоров водитель согласился:
     -  Ладно.  Я возьму ваши  деньги, но только  взаймы.  Заедем  ко мне  в
Гулькевичи, и я с вами рассчитаюсь.
     - Нет. Это для  нас  слишком большая потеря времени.  Мы в Армавир лишь
ночью приедем...  а там  еще к тебе заезжать...  Лучше давай сейчас заедем в
кафе, сварим кашу с тушенкой и все вместе поедим хорошенько...
     - Нет уж. Лучше сейчас заправиться и поскорее ехать домой...
     Заехали на АЗС и залили еще солярки по 3-40.
     В  22-30  высаживаемся  на  развязке   возле  села  Новоукраинского  за
Кропоткиным. Здесь  прощаемся  с водителем,  он  сворачивает на  Гулькевичи.
Ужасно хочется  есть -- кроме баранок, абрикосов и воды мы ничего не ели уже
больше  суток!  Как  назло,  возле ближайшей  АЗС нет  ни  одного  кафе  или
магазина. Фонарей на трассе тоже нет.
     Встали  голосовать  с  налобным  фонариком.  Машин  мало,  остановилось
несколько  местных, которые ехали в деревню  и не  могли довезти нас даже до
ближайшего  кафе.  Через  40  минут  -- удача! ГАЗель едет  в  Ставрополь  и
подвозит нас почти до Невиномысска.
     В 1-20  ночи  мы выгружаемся на повороте  всего в  пяти  километрах  от
города. Кругом полно  кафе и шашлычных, но у нас уже нет сил готовить еду --
хочется спасть.  Долго  ходили с  фонариком по каким-то  промышленным зонам,
нашли подходящие кусты и уснули в палатке, позабыв про голод.

     11-го августа мы  вошли с огромными рюкзаками в  кафе в пяти километрах
от Невиномысска. Я попросил кипятка для приготовления  картофельного пюре  и
чая. Нас  расспросили, усадили за уютный столик  и позволили воспользоваться
прекрасным  умывальником.  Приведя   себя   в   порядок,  мы  сытно   поели,
сфотографировались за столиком и в 10-00 встали на трассе  под оптимистичной
табличкой  "ПЯТИГОРСК  140".  Рядом   с  нами  торговцы  арбузами  и  дынями
кавказской национальности разгружали с КАМАЗа свой товар.
     Голосовать  нормально  было невозможно, ибо я все время  отвлекался  на
вожделенные  плоды.  Больше  40  минут  такого  мучения  не вытерпел и пошел
разговаривать  с торговцами насчет "дыни для  автостопщиков". В то время как
меня  расспрашивали кто-откуда, Наташа останавливает "Форд",  который едет в
какую-то деревню  за Невиномысском. Бегу укладывать  в  багажник  рюкзаки, а
торговцы мне вслед протягивают дыню. Всем спасибо!
     В  11-00, на  выезде  из  Невиномысска,  вонзаем в дыню  нож, буквально
истекая слюной.
     Уже через 5 минут, все в дынном соке и с разрезанной дыней  на коленях,
мы  летим  на  "Тойоте"  в  аэропорт  Минводы. Не успели  мы  осмотреться на
развязке в Минводы, как нас подбирает пожилой водитель. На "шестерке" едем в
Пятигорск.
     По  описанию  слева  мы должны  увидеть  сверкающую  на солнце  вершину
Эльбруса... но все заволокла дымка  и мы видим только блеклые очертания пяти
зеленых гор, высотой до 800 метров, от которых горд и получил свое название.
Тем временем водитель поучает нас:
     -  Помните, здесь  уже Кавказ.  Я вас отвезу  на  автовокзал,  и дальше
езжайте на маршрутке.
     - !?
     - В этих местах никто вас за просто так никуда не повезет. Больше того,
я вам не советую даже разговаривать с местными жителями.
     - Почему?
     - Потому что вы приезжие. Вас все будут тут обманывать, могут обокрасть
или  даже  похитить...  А  уж подвозить бесплатно  никто не станет, даже  не
надейтесь...
     - Вы же вот подвозите!? -- задал я свой любимый вопрос.
     - Я --  другое дело. Просто в аэропорт русских друзей отвозил и  увидел
вас.
     - Хорошо. Но давайте вы высадите нас не на автовокзале... Нам  хотелось
бы на улицу Теплосерную...
     - От того места, куда я еду, до Теплосерной на трамвае совсем недалеко.
     - Спасибо вам за все.
     В час  дня  нас  высадили  в центре Пятигорска.  Напротив  стоит  киоск
мороженного. Стаканчик стоит 2-40. Пломбир в пачке -- 3 рубля. УРА!

     Центр  Детско-Юношеского  Туризма  (ЦДЮТ)   на  Теплосерой-52  оказался
старинным  зданием  с  внутренним  двориком  и  верандами.  Половину  здания
занимала  охранная  фирма, на втором этаже  мы  нашли сотрудников Центра  --
Марину  Игоревну Завадскую  (методиста, которая  любезно рассказала  нам обо
всех  достопримечательностях  города  и даже  одолжила  план-схему) и Андрея
Юрьевича  Никитина   --  завхоза,  который  выделил  нам  электроплитку  для
приготовления обеда, а позже и место для ночлега. Все сотрудники  находились
в радостном  возбуждении и готовили  закопченные стеклышки,  чтобы наблюдать
солнечное затмение, благо на небе не было ни облачка.
     Пока закипал  суп,  мы  услышали с  улицы крики: "Началось!  Началось!"
Выбежали,  глянули  в  стеклышко --  на  правую  половину  солнечного  диска
наползает  темное  полушарие.  Но уж очень  медленно --  рука устает держать
стекло. Спросили:
     - А долго будет продолжаться представление?
     - Больше часа.
     - О!  Тогда  мы пошли обедать, а  потом  еще раз глянем, когда побольше
будет...
     Приготовили суп,  поели, снова вышли  в дворик. Заметно похолодало. Все
вокруг выглядит как через солнечные очки -- краски померкли, свет потускнел.
От  солнца  остался  лишь  тоненький  серпик  в  верхней части  круга. Очень
интересно выглядит тень от человека, стоящего на крыльце
     --  четкие  границы  тени  расплываются.  Кажется  что  на  ладони   20
полупрозрачных пальцев. Пытаемся фотографировать.
     После  обеда  и  расспросов  Марины Игоревны мы  направились  пешком  к
знаменитому  ПРОВАЛу.  Провал  закрывался  в  пять  часов  вечера  (чтобы не
провалили?)  и  мы  спешили,  чтобы  успеть  посетить  место,  увековеченное
гражданином  О.  Бендером, который продавал, как известно, билеты  на входе.
Вопреки  нашим  опасениям, в этот раз  билеты "на вход  в  Провал" никто  не
продавал.  В  пещеру  можно было  зайти  совершенно  бесплатно  но и только.
Заканчивалась пещера теплым зеленым  озером, которое было огорожено от людей
толстой решеткой, и если бы в нем жили звери, то они смотрели бы на туристов
как на  обезьян  в зоопарке, которые  тянут  руки  сквозь  прутья,  и корчат
гнусные  рожи  (озеро  удушливо  воняет  сероводородом). То  и  дело щелкали
бесполезные на таком расстоянии вспышки фотоаппаратов.
     Мы не стали  здесь  долго  задерживаться, сфотографировались  у входа в
ПРОВАЛ  и  пошли  пить  нарзан.  Нарзан  наливали  бесплатно  в  специальном
стеклянном домике, который  называется бювет;  и в строго определенные часы.
Нам повезло -- этот  источник был  открыт. Нарзан можно было пить на  выбор:
холодный-газированный или горячий-вонючий. Впрочем, он и холодный имел запах
тухлых яиц  и  большого  энтузиазма  у  нас  не вызвал.  (Горячий,  как  нам
объяснили, полезнее  холодного.) В  углу  "нарзанного  зала" стояли  ящики с
цветами, а над ними, на стеклянной стене, висело оригинальное объявление:

   "УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА, ЦВЕТЫ НАРЗАНОМ НЕ ПОЛИВАТЬ!"

     Сфотографировав столь экстравагантное воззвание, пошли к беседке ЭОЛОВА
АРФА -- красивому сооружению  в древнегреческом стиле.  Она стоит на вершине
обрыва,  откуда  открывается  прекрасный  вид  на  панораму  Пятигорска,  но
Главного  Кавказского Хребта  (далее  ГКХ)  по-прежнему не было видно  из-за
вездесущей дымки.
     Чуть ниже этой беседки находится ГРОТ ЛЕРМОНТОВА -- туда ведет тропинка
вдоль скальной стенки. Плиты на ней уже  основательно стерты множеством  ног
туристов. Вопреки  ожиданию  ГРОТ  представлял  собой  не пещеру Али-Бабы, а
небольшую нишу в  скале, забранную решеткой. Все пространство внутри "грота"
-- метра  два объемом  - внушало тоску  и уныние -- мы так  и не поняли, что
романтичного нашел в нем Лермонтов для своего романа "Герой нашего времени"?
     На  склоне  горы  "Горячей",  прямо  над зданием  ЦДЮТа, есть еще  одна
беседка,  называемая  "Китайской",  хотя изготовлена  она  в  наше время  из
водопроводных  труб  (Китайских?)  и  кровельного  железа. Недалеко от нее -
знаменитая  скульптура БРОНЗОВЫЙ ОРЕЛ, символ Пятигорска. У "орла" толпилось
так много  туристов,  что  нам  пришлось  приложить  немалые  усилия,  чтобы
разогнать детей и сделать фотографию. От "орла" тропинка спускается еще ниже
и привела  нас к ГРОТУ ДИАНЫ, где Лермонтов,  как гласит табличка, устраивал
пикники с  танцами. Этот грот был куда веселее и  просторнее, чем первый, но
все  впечатление портили  огромные гвозди -- каждый камень  на потолке грота
был прибит(?) к своду  огромным бронзовым гвоздем, всего  их  было несколько
сотен.
     Дальше  начинался  парк  ЦВЕТНИК  с  многочисленными  кафе, фонтанами и
оркестрами.
     Выйдя  на  проспект Кирова, зашли в кафетерий  одного  из  магазинов  и
побаловали  себя мороженным  в вазочках. Сто грамм пломбира в шариках стоило
три рубля, к тому же еще можно было заказать и  с шоколадом, и с джемом, и с
фруктовым сиропом...  Короче,  отдыхать в  Пятигорске  мне  понравилось куда
больше чем в Ялте или в Феодосии.
     Приезжайте в Пятигорск, не пожалеете!

     Спать мы устроились на уютной веранде ЦДЮТа. Так  как душа в  здании не
было, то  помыться-постираться мы пошли на речку  Подкумок.  На берегу реки,
прямо в городе, уютно засыпала группа туристов с большими  рюкзаками,  но мы
не стали  их  беспокоить... Река  оказалась теплой и  быстрой,  глубиной  до
метра.  Купание было очень приятным...  только унесло  течением  мое любимое
мыло "хозяюшка".

     12 августа.
     Позавтракав, мы распрощались с Пятигорским ЦДЮТом и пошли голосовать на
этой же улице в сторону Нальчика.
     Вскоре нас подобрал УАЗик "аварийная-ремонтная"  и вывез на пятигорскую
объездную трассы "Ростов-Баку".
     Мимо проехал микроавтобус-маршрутка с надписью ЛЮДМИЛА. "Это, наверное,
владелица автотранспортного предприятия" -- предположил я.
     Вскоре нам  объяснили, что  ЛЮДМИЛА --  крупнейший на Северном  Кавказе
базар, расположенный  как раз  на Пятигорской объездной.  Один из  водителей
сказал, что согласен подвезти нас в сторону Нальчика, но только через рынок,
а дальше через пять километров он свернет. Мы согласились.
     В районе рынка весь транспорт попадал в огромную пробку. Затор был даже
не  из-за того  что  машин  много а дорога узкая, а потому что через  дорогу
непрерывно перебегали покупатели и торговцы с тележками, носилками, детьми и
мешками... Продвигались с трудом минут двадцать...
     Когда  мы выгружались,  то у меня  вышел  второй  "прокол" за  40 тысяч
километров  путешествий.  Прощаясь с  водителем,  с  которым мы  очень  мило
разговаривали  всю дорогу о  Кавказе,  Кабардино-Балкарии и Эльбрусе, я, как
обычно протянул на прощание руку. Вместо этого водитель недоуменно спросил:
     - А деньги?
     - А мы с Вами разве договаривались о деньгах?
     - Вы что, думаете, я вас за просто так вез?
     - Мы же сказали что "автостопщики" и просили "сколько по пути"...
     - Эх... Водитель обиженно махнул рукой и молча сел в машину.
     Первый  такой случай  у  меня был в Астрахани, во время праздника  День
Рыбака: Я подъехал  прямо по проспекту до моста только  потому,  что  боялся
опоздать  на фейерверк. Водитель,  который провез  меня  всего  метров  700,
неожиданно  стал  просить деньги. Поскольку у меня было  всего  7  рублей до
Дубны, то пришлось его "обломать"...
     Немного огорченные "проколом" мы все же встали на трассе и вскоре взяли
"нормальную"  черную "Волгу" с двумя кавказцами.  Эти  люди  оказались очень
приветливыми и добрыми.  Подвезли нас километров 30 и подарили бутылку воды.
Еще на одной машине мы доехали до самого Нальчика и я попросил высадить  нас
на въезде в город, чтобы сначала позвонить и выяснить, куда нам ехать.
     В моей записной книжке был  только один телефон в Нальчике. Подписан он
был как "папа Нины". Я припоминал, что на  какой-то тусовке,  кажется у Тани
Яшниковой, обнаружилась одна студентка из Нальчика. У нас произошел примерно
такой разговор:
     - Ты в самом деле из Нальчика?
     - Да. Только сейчас учусь в Москве.
     - Слушай, я в августе на  Эльбрус автостопом поеду, можно будет  у тебя
остановиться?
     - Конечно можно. Только ты можешь не застать меня дома...
     - Ничего, давай телефон, вдруг повезет.
     - Вот, записывай...
     - А кого спросить?
     - Спроси моего папу, он поможет.
     - А как его зовут? Кого спрашивать по телефону?
     - Так и спроси "папу Нины".
     - ОК. Так и запишу. Все. Больше ничего об этой Нине я не знал и, скорее
всего, никогда ее не встречал больше.
     Нина  из  Нальчика! Если  ты  (или  твои  друзья)  читаешь эти  строки,
проявись пожалуйста!
     Так   вот,   приехав   в   Нальчик,  я  добыл  в  ближайшем   магазине,
"Автозапчасти",  бесплатный  телефон,  и мы звоним "папе Нины". Трубку взяла
"мама Нины" и сказала, что "папы Нины" нет дома, а сама Нина  три  дня назад
укатила в Ленинград. Я объяснил кто  мы и откуда, не  упирая на знакомство с
Ниной.  "Мама Нины" предложила  нам заехать к ней, если нам нужна какая-либо
помощь. Мы  сказали: "Нам  помыться и приготовить  еду  из  своих "расходных
материалов", тут же получили адрес.
     Пока  мылись-стирались  пришел и "папа  Нины".  Эти  добрые люди  очень
радушно отнеслись  к вольным  путешественникам, тем более, что месяц назад у
них были гости из Индии, то же по приглашению Нины.
     Мы  получили подробные  консультации  по осмотру достопримечательностей
Нальчика, пообедали и, оставив рюкзаки, собрались идти в городской парк пить
нарзан (нам обещали газированный и без сероводорода!)
     Перед самым выходом я пошел вешать на балкон мокрое полотенце и обратил
внимание на то, что над городом сгущаются грозовые тучи.
     Мы взяли полиэтиленовые  плащи,  пустую бутылку  для нарзана,  вышли на
проспект Ленина. Над нашими головами все  больше сгущались черные тучи, хотя
совсем  недалеко,  над телевышкой  в конце проспекта, уже видно было  чистое
небо...
     Не успели мы отойти от дома и двух кварталов как  неожиданно нам в лицо
подул резкий ветер.  С первыми же каплями дождя в  нас полетел всякий мусор,
дорожная пыль, послышался звон стекла и женский крик. Я сразу увлек Наташу в
ближайший магазин.  Прямо  за нашей  спиной  на  тротуар рухнула  табличка с
названием улицы а в магазине тут же погас свет. Мы встали в открытых дверях.
Ветер все усиливался хлынул дождь. Такие потоки воды я видел  всего один раз
в жизни, но тогда не было  такого сильного ветра: огромные голубые канадские
ели  раскачивались,  касаясь  ветками  домов,  гнулись  антенны  на  крышах,
срывались листы кровельного  железа. Прямо перед нашей дверью  ветер гнал по
тротуару потоки воды со стоячими валами, какие бывают на порогах бурных рек.
Сам  проспект превратился в горную реку: вода заливала  выше  колес легковых
машин, по бешеным волнам неслись ветки, рекламные вывески, мусор и тряпки...
Проехало  несколько машин МЧС и  Скорой  Помощи...  Белая "Тойота",  пытаясь
свернуть с проспекта, на секунду подставила потокам воды свой бок, волна тут
же  перехлестнула  ее  через  капот, залив мотор.  И  это  на  магистральном
проспекте города! Местные жители стояли у нас за спинами и с ужасом смотрели
как  из  "Тойоты" вылезают пассажиры и пытаются  сдвинуть машину к тротуару.
Казалось, что  поток  вот-вот увлечет  их  за собой. Тем временем  ветер все
усиливался и стал  закручиваться  вихрем. Порывы меняли направление и  стали
заливать нас. Дверь пришлось закрыть. Деревянная створка  дрожала от порывов
урагана, сквозь  витрины  ничего нельзя  было  увидеть,  ибо  водные  потоки
застилали все стекла...
     Через 20  минут все стало стихать. Мы открыли дверь и увидели сломанные
громадные деревья,  ветки и стволы лежащие на  машинах, разбитые витрины  на
другой стороне улицы...
     Ураган  превратился  в  обыкновенный  летний  дождь.  Мы  сняли  обувь,
положили ее в  пакет и босиком  пошли в сторону реки, чтобы  посмотреть, как
должно быть разлился Нальчик  после такого дождя. Когда пересекали проспект,
то с трудом удержались на ногах взявшись за руки в потоках воды, стремящихся
вниз  по  проспекту.  Зрелище, открывшееся  нам на улицах Нальчика,  внушало
одновременно и  восторг и ужас:  каждое  пятое дерево было сломано  пополам,
многие огромные ели были вырваны с корнем, вперемежку со  стволами и ветками
лежали оборванные пучки  проводов. По  газонам  валялись  листы  кровельного
железа...
     Около реки Нальчик было  большое  открытое пространство  --  пруды  для
купания  и  городской  пляж.  Огромные  ивы, толщиной  около  метра,  лежали
сломанные у кромки  воды.  Листы железа, килограмм под 20 каждый, сорвало  с
крыши  маленького летнего  кафе и намотало на тополя на  высоте  6-7  метров
словно мягкую фольгу...
     Навстречу нам шли люди  с  полотенцами  и детьми -- отдыхающие, которых
ураган застал на пляже.
     Река же оказалась совсем не разлившейся и  умеренно  бурной.  Видимо, в
горах такого дождя не было. Позже мы узнали, что ураган прошел узкой полосой
по центру города и даже не затронул окраины.
     В  сопровождении кабардинца-рыбака, взявшегося нас проводить, мы  пошли
через  СТАРЫЙ  ПАРК  к  нарзанным  источникам.  30%  парка  было  уничтожено
ураганом:  каждое четвертое  дерево или  повалено  или  сломано  пополам.  С
цветников  и  клумб смыло  водой весь  плодородный слой. Рухнувшие  каштаны-
исполины  проломили каменные ограды санаториев,  скамейки  повалили  столбы.
Повсюду  по земле  струились  алюминиевые  провода  освещения... Мы  шли  по
разрушенному  парку,  перелезая через стволы  и  завалы  веток, ощущая  себя
какими-то "сталкерами", проникшими в военную зону.
     Потратив больше  часа и сбив  босые ноги,  наконец пришли к  источнику.
Стеклянное здание источника не пострадало, хотя со стен соседнего пансионата
сорвало штукатурку. К сожалению, источник  работал лишь до 17- ти часов и мы
опоздали на 40 минут.
     Пришлось  нам распрощаться  с проводником-рыбаком и идти обратно. Вышли
на  улицу  с автомобильным  движением,  поймали  попутку до  телевышки.  Там
обнаружились фруктовые сады.
     Ветер сломал лишь немногие яблони и  груши,  но почти все плоды были на
траве  под  деревьями.  Как  странно  было идти по ковру из сладких груш или
розовых яблок! Под ногами валялись тонны фруктов и, видимо,  никто не успеет
их собрать, ибо в городе слишком много другой работы.
     Мы с упоением  кусали самые сочные и спелые плоды, пока не объелись и у
нас не  появилось отвращение  к грушам.  Что  поделаешь,  больше  килограмма
человек съесть не может!
     Снова  вышли на  дорогу  и  поймали  машину до  самого "дома Нины".  Ее
радушные родители очень переживали за нас, ибо думали, что ураган застал нас
уже в парке. Не было и  речи, чтобы куда-то еще ехать ночевать. Мы поужинали
и улеглись на полу в большой комнате.

     Современного  читателя  заголовок  этого   послесловия   может   немало
озадачить. Легко представить себе, как рождается заново архитектурный шедевр
далекого прошлого: с храма XV в. снимают кровлю и новый раскрашенный  купол,
и взору открывается первобытная  красота  строгого  позакомарного  покрытия,
увенчанного шлемовидной  главой;  или  по  чертежам,  старинным  рисункам  и
гравюрам возводят дворцовый павильон XVIII в., разрушенный войной.  Наконец,
по отдельным строчкам собирают зашифрованные  Пушкиным  строфы  10-ой  главы
"Евгения Онегина", но никто еще не нашел способа возродить  из  пепла  главы
"Мертвых душ", сожженные Гоголем.
     Менандр не сжигал своих рукописей. Больше  того,  на  протяжении  почти
целого тысячелетия его  комедии  пользовались  широчайшей  известностью,  их
цитировали образованнейшие люди своего времени, а их автора нередко  ставили
на второе место после Гомера. В греческих городах, возникших  после  походов
Александра Македонского на  узкой  полосе  вдоль  Нила,  от  Александрии  до
окрестностей нынешнего Асуана, Менандра читали еще в VII в. н. э. Знали  его
в это время и на западе  бывшей  Римской  империи.  Правда,  теперь  в  ходу
оставались уже только его избранные комедии, но они все-таки  были  известны
полностью. Затем наступило почти полное забвение, если не считать нескольких
сотен цитат, уцелевших большей частью у поздних моралистов  и  компиляторов,
да так называемых "Изречений Менандра", широко распространенных со II в.  н.
э. по всему античному миру и дошедших до нас, кроме византийских  рукописей,
также в  старославянском  переводе  {Menandri  Sententiae.  Ed.  S.  Jaekel.
Lipsiae, 1964; Hagedorn D., Weber M. Die griechisch-koptische Rezension  der
Menandersentenzen. - "Zeitschrift fur Papyrologie und Epigraphik", 3,  1968,
S. 15-50.}.
     Это было собрание однострочных стихотворных сентенций - рекомендаций на
все случаи жизни, выписанных из сочинений  древнегреческих  драматургов  VIV
вв. до н. э.  и  отчасти  дополненных  составителями  в  последние  столетия
античного мира. В наиболее полном своде "Изречений  Менандра"  насчитывается
свыше 870 стихов,  расположенных  в  алфавитном  порядке  по  первой  букве,
начинающей строку. Подлинно менандровских среди них - едва ли больше  5%.  К
тому же можно ручаться, что люди, впитывавшие в  себя  на  протяжении  всего
средневековья "менандровскую"  мудрость,  в  большинстве  случаев  не  имели
никакого представления о Менандре - первоклассном драматурге.
     Несколько лучше стало  положение  исследователей  античной  литературы,
когда  возрожденная  усилиями  гуманистов  классическая   древность   заняла
подобающее ей место в фундаменте новой европейской культуры. Эти люди знали,
что  пьесы  римских  комедиографов  Плавта  и  Теренция  представляли  собой
обработку греческих оригиналов, в том  числе  -  комедий  Менандра.  И  если
Плавта сравнительно рано  заподозрили  в  достаточно  вольном  обращении  со
своими прототипами, то  четыре  из  шести  комедий  Тереция  рассматривались
филологами  как  почти  буквальный  перевод   соответствующих   произведений
Менандра. Этому мнению  можно  было  доверять,  можно  было  сомневаться,  -
проверить истинность подобного утверждения, за отсутствием  второй  половины
уравнения, было нельзя.
     Завеса над "тайной" Менандра начала медленно приподниматься в последние
десятилетия XIX-начале XX в., когда стали находить первые  обрывки  античных
(папирусных и пергаменных) изданий Менандра. Решающее открытие было  сделано
в 1905 г. - именно тогда французский  ученый  Гюстав  Лефевр  обнаружил  при
раскопах дома византийского нотариуса в бывшем Афродитополе  (близ  нынешней
Тимы) целый склад греческих рукописей, в котором среди множества юридических
документов, актов и расписок оказались остатки папирусного кодекса (тетради,
сшитой из согнутых пополам папирусных листов) Vs., содержавшего некогда пять
комедий Менандра. В результате тщательной и кропотливой работы Лефевр  сумел
опубликовать  в  1907  г.  крупные  отрывки  из  комедий  "Третейский  суд",
"Самиянка", "Остриженная", начальные страницы  с  текстом  "Героя"  и  очень
живую сцену из комедии, название которой до сих пор не  удалось  установить.
Всего в разной степени сохранности набралось около полутора тысяч стихов,  и
это представляло собой огромный шаг вперед по сравнению с  отдельными,  даже
достаточно обширными цитатами, уцелевшими в позднеантичных источниках сплошь
да рядом без указания действующих лиц, сюжетной  ситуации,  а  нередко  -  и
самой комедии, из которой они заимствованы.
     Второй важнейший шаг к возрождению  Менандра  был  сделан  уже  в  наше
время, в середине 50-х годов. Швейцарский предприниматель и коллекционер  М.
Водмэр приобрел на базаре  в  Александрии  кодекс,  состоявший  когда-то  из
тридцати двух папирусных листов, заполненных с обеих сторон текстом  комедий
Менандра.
     Ко времени покупки кодекс, относимый папирологами к концу III-началу IV
в., значительно поистрепался: начальные четыре листа (стр. 1-8) и замыкающие
два  (стр.  55-58)  оказались  сильно  испорченными,  последние  три   вовсе
потерялись. К тому же последний из прежних  владельцев  кодекса  прошил  его
нитками в нескольких сантиметрах от левого края, чтобы листы не рассыпались.
По краям многие из них покрошились, но все же это был  сборник,  доставивший
исследователям Менандра  три  комедии:  целиком  сохранился  находившийся  в
середине кодекса "Брюзга", на четыре  пятых  -  "Самиянка",  меньше  чем  на
половину - комедия "Щит", шедшая последней. Если содержание и  ход  действия
"Самиянки" были известны, в общем, по  публикации  Лефевра  (хотя  возросший
теперь  вдвое  объем   текста   внес   значительные   поправки   в   прежние
представления), то о "Брюзге" и "Щите" делались ранее только предположения -
нередко фантастические, но  всегда  бездоказательные.  Теперь  исследователи
Менандра получили в свои руки первую из названных комедий в полном  виде,  а
развитие событий в "Щите" можно постулировать с достаточной  надежностью  на
основании  сохранившихся  двух  актов  и   обрывков   из   начала   третьего
{Обстоятельную характеристику двух важнейших кодексов и рукописной  традиции
Менандра см. в кн.: Menander. A  commentary.  By  A.  W.  Gomme  and  F.  H.
Sandbach. Oxford, 1973, p. 39-57.}. К указанным здесь  двум  значительнейшим
находкам менандровских пьес следует  добавить  крупные  отрывки  из  комедии
"Сикионец", обнаруженные  на  папирусных  полосах  при  демонтаже  мумий,  и
значительные части комедии "Ненавистный", открытые в  собрании  Оксиринхских
папирусов. Необходимые  сведения  о  важнейших  источниках  текста  как  для
названных здесь, так  и  для  других  комедий  Менандра  читатель  найдет  в
примечаниях к каждой из них, но уже из сказанного  становится  ясно,  почему
только теперь, почти  2300  лет  спустя  после  смерти  Менандра,  появилась
возможность судить о его  творчестве  не  по  римским  переработкам,  не  по
отдельным цитатам и отзывам его античных почитателей, а по  его  собственным
произведениям,   так   или   иначе   отразившим   общественные   условия   и
художественные вкусы его времени.

     рок-баллада
     Из цикла "Общедоступный песенник"

       1

     этого маршрута в расписании нет
     я в толпе не стоял я не брал билет
     но тем не менее воды набравши в рот
     я еду в этом поезде и еду вперед

     До  отправления  оставалось  минут   десять;  по  вагону  шел  человек,
предлагая в  дорогу газеты; юноша двадцати  шести  лет Сергей  Иванов  купил
самую дешевую; на первой полосе был портрет Стаса Антуфьева и сообщение, что
он умер.
     У одного из  попутчиков, военного курсанта, была такая же газета, и  он
тоже увидел, потому что сказал:
     - Антуфьев умер.
     - Кто это? - спросил пожилой мужчина без очков. Есть лица: им надо быть
с очками, а они почему-то без очков. Будто человек снял очки. Сергею Иванову
это  часто  кажется -  что у  одного  нет того, что должно  у него быть, а у
другого, наоборот, есть то,  чего  быть у  него не  должно. У  курсанта  вот
должна быть форма, он верно выбрал  жизненный путь, у него лицо для формы, и
руки, и вообще. Голос. А у  мужчины без очков и голос даже человека, который
должен носить очки, - так показалось Сергею Иванову, хотя думал он о другом.
Мужчина без очков спросил:
     - Кто это?
     - Музыкант. Рок-певец  известный.  Жалко,  -  сказал  курсант,  вежливо
стесняясь  своего  знания  перед  чужим   незнанием;  и   поэтому   он  стал
разворачивать громоздко  газетные листы, чтобы читать другое, разворачивать,
разводя широко и неловко руки.
     - Рок-певец? Буги-вуги? -  спросил тот,  без очков.  - От наркотиков  и
алкоголизма. Или СПИДа, - тут же утвердил он.
     Больше никто ничего не сказал.
     Молодящаяся  старуха  с крашеными красными  волосами  (которые и должны
быть у нее) смотрела в окно на девочку и утирала платком сухие глаза.
     Напротив,  на боковых  местах их  плацкартной секции,  сидели  юноша  и
девушка. Просто сидели.
     Сергей Иванов сложил газету.
     Рок-певец, композитор и  поэт  Стас Антуфьев - это  был тот, к  кому он
ехал в город Москву из своего города Саратова.
     Антуфьев не знал, что он к нему едет. Он не знал Сергея Иванова, как не
знал и многих своих  поклонников, которых, правда,  у него  поменьше,  чем у
какого-нибудь певца эстрадного. Его песни вообще понимал не всякий. Понимал.
Теперь все уйдет  в прошедшее время.  Впрочем, почему? Песни остались. Можно
сказать: его  песни  понимает не всякий. Получится время настоящее. Но Стаса
Антуфьева уже нет, ему до фени все это уже. По барабану ему все. До лампочки
ему. Хотя  Стас Антуфьев  тусовочных выражений этих не любил.  Сергей Иванов
знает это, он много знает про Антуфьева. Он  знает,  где тот  родился  и где
провел детство, он  знает, кто друзья его,  он знает, что  Антуфьев два раза
был женат, а сейчас  третий. Был. Он знает наизусть все его тексты. Он давно
хотел познакомиться с  ним,  но никогда бы  не  сделал это праздно, презирая
пустопорожнее общение, если б  сам  не сочинял песни. Он сочиняет их в стиле
рок-баллад уже десятый год и вот  решил, что несколько  из них настоящие, их
не стыдно показать даже Антуфьеву. Он никому их не  показывал, он пел их сам
себе.  Он  только Антуфьеву мог доверять. Он узнал  адрес  Антуфьева,  купил
билет на последние почти деньги, взял старую свою, но привычную рукам гитару
и поехал к Антуфьеву. Он  мог бы написать или позвонить, но он так не хотел.
Он  вознамерился  совершить самый  наглый  -  может,  единственно  наглый  -
поступок в своей жизни: прийти, позвонить в дверь и сказать:
     -  Здравствуйте,  это  хамство,  конечно,  но  уделите  мне  час своего
времени. Мне это очень важно.
     Фраза была отрепетирована и отточена - и слова, и интонация.
     А Стас Антуфьев умер.
     Можно выходить из поезда и идти домой.
     Но Сергей Иванов  не вышел из поезда и не пошел домой. Поезд тронулся -
и он поехал в Москву.

    Глава первая, с которой начинается повествование

   Далеко на востоке, чуть левее того места, где восходит солнце, лежала
когда-то Страна Семи городов. Она лежала там, где земля понемногу перес-
тает быть плоской и начинает закругляться, где  синее  море  сходится  с
желтым берегом, а черные горы, опускаясь, становятся зелеными полями.
   В этой стране было всего семь городов, но зато жили в них люди, кото-
рые знали, что почем, и к любой работе могли  приложить  руки:  кузнецы,
каменщики, плотники, ткачи, маляры, корабельщики и парикмахеры. Да,  да,
парикмахеры, - ведь даже в сказочной стране кто-то должен  стричь  людям
волосы и брить бороды.
   В тот день, с которого начинается наш  рассказ,  город  корабельщиков
гудел, как мельница, под крышу которой врывается свежий ветер.  По  пря-
мым, как корабельные реи, улицам и запутанным, как корабельные  веревки,
переулочкам люди стекались к порту. Порт... Это там дымят с самого  ран-
него утра тонкие трубы паровых судов и торчат,  покачиваясь,  как  пики,
поднятые к небу мачты парусников. Вода там ходит взад-вперед между  при-
чалами, а пучеглазые рыбы выскакивают из воды посмотреть, где сидят  ры-
баки с удочками.
   Могучие кузнецы, плотники со светлыми полосками клея на ладонях,  за-
горелые крестьяне из деревень, парикмахеры в белых халатах,  наброшенных
прямо на голое тело, - все собрались на портовой площади, чтобы не  про-
пустить удивительное, необычайное зрелище, какого еще никогда  не  видел
город. Они стояли бок о бок, теснясь,  переругиваясь,  пихаясь  локтями,
щелкая каленые орехи и семечки, горланя песни, наступая на ноги и вскри-
кивая от боли и нетерпения. Тысячи глаз были устремлены туда, где высоко
над толпой на помосте стояло невиданное сооружение. Это  был  корабль  -
острогрудый, с блестящими выпяченными бортами, с гордо поднятым носом  и
изукрашенной кормой. Из короткой дымовой трубы,  которая  блестела,  как
грудь морской птицы, поднимался легкий дымок, начищенная до блеска паро-
вая машина слепила глаза, флаг на мачте трещал.
   Но самыми удивительными у корабля были не мачта, не флаг, не  рулевое
колесо с точеными рукоятками, самыми  удивительными  у  корабля  были  -
крылья Еще какие крылья! Они были приделаны по  бокам,  подняты,  как  у
чайки, и выгнуты, словно половинки хорошего лука. Сделанные  из  тонкого
дерева, они были так легки, что сквозь них просвечивало солнце. При каж-
дом движении ветра крылья покачивались и скрипели.
   А между тем народ все прибывал, скоро на площади стало некуда  упасть
шляпе. Мастера, их жены, ученики и подмастерья болтали, свистели на  за-
бежавших на площадь собак, сосали кубики жженого сахара,  а  принесенные
женщинами на руках крошечные розовые младенцы плакали.
   - Внимание! Внимание! - закричали наконец в разных концах площади,  и
все увидели, что на помосте появился коренастый бородатый моряк в серой,
примятой ветром фуражке. Это был старший корабельщик Глеб Смола.
   - Начнем! - сказал Глеб, который был не очень-то большой мастак  про-
износить речи.
   Два человека, которые поднялись на помост следом за ним, забрались на
корабль. Один из них, высокий и широкоплечий, занял место у паровой  ма-
шины, а второй, низенький и тонкий, стал у рулевого колеса.
   Все замерло. Замолчали мастера, их ученики, жены и  подмастерья.  Пе-
рестали плакать дети, жаворонок, залетевший в город с полей, остановился
в воздухе, едва шевеля крыльями, а похожее на кита синее дождевое  обла-
ко, отстав от ветра, тоже повисло над городом без движения.
   Высокий моряк повернул у машины кран, зашипел пар, завертелись  сцеп-
ленные между собой колеса, огромные крылья дрогнули и поползли - сначала
вверх, потом вниз. Вверх-вниз, вверх-вниз. Толпа, вся как один  человек,
охнула.
   "Ччч-ук, чч-ук, чч-ук!" - все быстрее стучала машина. Крылья с  тоск-
ливым скрипом взлетали и падали, корабль раскачивался из стороны в  сто-
рону, но... и не думал отрываться от помоста.
   Толпа сперва молчала, потом какой-то мальчишка тоненько рассмеялся. И
тогда словно прорвало плотину - смех хлынул на площадь. Хохотали, утирая
слезы, заливисто и тонко визжали, кашляли и отхаркивались. Толпа  бурли-
ла, сотрясалась, раскачивалась. Тот же мальчишка сунул два пальца в  рот
и заливисто свистнул - испуганные голуби, как брызги, взлетели над  кры-
шами. Стыд и позор!
   Люди разошлись не сразу. Долго еще бродили они по площади,  подходили
к помосту, обсуждая неудачу, и, только когда облако,  похожее  на  кита,
уронило на них несколько капель, толпа начала таять.
   Скоро около корабля остались всего три человека - Глеб  Смола  и  два
незадачливых воздухоплавателя.
   - Ну что, - сказал Глеб Смола, - я ведь предупреждал вас.
   Строители корабля переглянулись.
   - И все-таки мы полетим, - сказал низенький. - Не сейчас - так в сле-
дующий раз.
   Высокий кивнул.
   - Ну-ну, - сказал старший корабельщик и вперевалку, не торопясь,  по-
шел прочь.
   Впрочем, у него было доброе сердце, и если бы он  против  обыкновения
сказал еще несколько слов, друзья услышали бы от него, что  он  верит  в
них.
   Но он ничего не сказал, и они снова полезли на  корабль:  нужно  было
разбирать машину и отделять от бортов крылья.
   Этих двух упрямцев и неудачников звали: низенького - мастер Буртик, а
высокого - мастер Гак.
   А в небе, над остроконечными крышами портовых домов, по-прежнему  ви-
сел, трепеща крыльями, жаворонок. Ему с высоты хорошо были видны и  гус-
тые клубы дыма над городом кузнецов, и похожий на муравейник  город  ка-
менщиков, и сверкающий красками город маляров, и все остальные города, и
зеленые квадраты полей - все, что не смогли увидеть сегодня два мастера.

                      Научно-фантастическая повесть

     - Получено известие об убийстве на улице Верри.  Знаешь такую?  -  не
поздоровавшись,  спросил комиссар Брин инспектора Макса Карти.  -  Седьмой
округ,  пятый  квартал.  Там  селятся в  основном люди  среднего достатка.
Личность убитого установлена.  Некто  Фредерик Арно.  Он  проживал в  доме
номер семь на первом этаже. Займись этим делом.
     Макс  сел  за  руль  своей  старенькой малолитражки и  повернул  ключ
зажигания.  Щетки не  справлялись с  бегущими по  лобовому стеклу струями.
Дождь и не думал прекращаться. Инспектор выжал сцепление, и его "старушка"
понеслась, рассекая лужи.
     Дом номер семь Карти нашел сразу. Шестиэтажное здание, окрашенное лет
двадцать назад под стать сегодняшней погоде.  У стоявшей рядом с подъездом
машины было выбито заднее стекло.  Выключив мотор и подняв воротник плаща,
инспектор выскочил на  улицу.  Из парадного появился пожилой полицейский и
взял под козырек:
     - Убитый за машиной. Я накрыл его брезентом.
     Они обошли автомобиль,  и Макс увидел лежавшего на асфальте человека.
Если бы  не  большое бурое пятно,  расползавшееся от головы,  то его можно
было принять за крепко подгулявшего поклонника Бахуса,  решившего провести
ночь прямо на улице.
     - Он так и лежал здесь,  когда я пришел.  Нам сообщил его сосед, Леон
Тамиз,  - объяснил полицейский. - Мне тут рядом, так что я пришел сразу. И
ничего не трогал. - Полицейский вновь прикрыл тело брезентом. - Только вот
взял документы и ключи из кармана.
     - Не трогали -  это хорошо,  - поежился Карти, принимая ключи. - Хотя
под таким ливнем все равно никаких следов.  Идеальная погода для убийства.
Проследите,  чтобы труп увезли в  морг,  но не вскрывали.  -  У инспектора
имелись  основания  не  спешить  с  патологоанатомической экспертизой,  но
посвящать рядового полицейского в детали было ни к чему.
     - Слушаюсь, - ответил полицейский.
     Карти вошел в парадное,  поднялся на несколько ступенек, нашел нужный
ключ  и  открыл  дверь.  Нащупав  в  темноте выключатель,  повернул его  и
огляделся.  Рядом с  дверью вешалка.  На ней потрепанное пальто,  потертый
плащ и давно вышедший из моды пиджак. Тут же, неподалеку, шкаф. За дверцей
несколько стопок чистого белья,  полкой ниже  -  груда белья грязного.  За
соседней створкой висело два костюма, теплое пальто, халат. Одного взгляда
достаточно, чтобы понять: женская рука давно их не касалась.
     Инспектор  прошел  в  комнату.  Кроме  стола,  небольшого серванта  с
посудой,  которой давно не  пользовались,  да  четырех стульев,  ничего не
было, да и не могло бы разместиться.
     Во второй комнате громоздились книги.  В огромных шкафах, на стульях,
письменном   столе,   подоконнике.   Толстые   фолианты   и   брошюры   об
аккумулировании солнечной энергии и  о двигателях внутреннего сгорания,  о
приливных электростанциях и термоядерном синтезе, о ветрах и геотермальных
источниках... Учебники, справочники по химии, таблицы октановых чисел.
     Карти взял наугад один том,  полистал.  Книги находились здесь не для
красоты.  Их читали,  изучали весьма основательно.  То и дело на страницах
встречались пометки.
     Положив  книгу  на   место,   инспектор  прошел  в   третью  комнату,
оказавшуюся крошечной спальней.  Обстановка и здесь была небогатой. Тахта,
тумбочка, стул, телевизор...
     Посередине  четвертой  комнаты   стоял   большой  лабораторный  стол,
заставленный  огромным   количеством  химической   посуды   и   незнакомых
инспектору  приборов.   А  в  углу  -  верстак  с  разбросанными  по  нему
инструментами.
     Карти задумчиво смотрел на верстак.  Похоже, что здесь успел побывать
кто-то чужой.  Слишком уж хаотически все разбросано,  слишком резко кто-то
выдвигал ящики письменного стола во второй комнате.
     "Но кто это мог быть?  -  думал Макс.  - Неужели убийца? Вряд ли этот
Арно был богат. Но что же тогда искали?"
     В  дверь позвонили.  На пороге стоял пожилой мужчина в мятом пиджаке,
неглаженых брюках и  в  тапочках.  У  него был вид человека,  не  очень-то
враждующего  с  алкоголем.   Мешки  под  глазами,  нос,  давно  утративший
первозданную форму,  и  серая  с  красными  прожилками кожа.  Несмотря  на
насморк, инспектор почувствовал отчетливый запах перегара.
     - Что вам угодно?
     - А что вы здесь делаете? - качнувшись, ответствовал незнакомец.
     - Инспектор Карти из уголовной полиции.
     - Вот как? Понятно, у кого же еще могли оказаться ключи? А я сижу это
у себя и слышу,  кто-то здесь ходит.  Оделся, значит, и скорее сюда. Вдруг
пригожусь.  Я-то как раз и услышал утром на улице шум,  выскочил, а он там
лежит.  Я  и в полицию сообщил.  Смотришь,  подбросят монетку-другую...  А
зовут меня Леон Тамиз.
     Макс нащупал в  кармане две  бумажки и  сунул их  в  руку непрошеного
гостя.
     - Знаете что, пойдемте на кухню, - предложил Тамиз, когда дверь снова
закрылась. - Мне там привычнее. Арно никогда не пускал меня дальше.
     - Почему? - поинтересовался Карти.
     - Нелюдим он был,  да и скряга изрядный.  Посудите сами. Пенсия у нас
со старухой небольшая.  Квартира хоть и поменьше,  чем эта,  но все  равно
дороговато.  Так  что  денег не остается.  А ведь я человек,  мне иногда и
отдохнуть хочется. Сколько раз пытался занять у него, но напрасно. Жмот он
был, вот судьба с ним и посчиталась.
     - А если у него тоже не было денег?  Почему вы решили,  что он богаче
вас?
     - Прикиньте сами,  -  невозмутимо продолжал старик.  - Квартира вдвое
больше нашей,  хотя и  жил  он  все  время один.  А  главное -  никогда не
работал.  Вообще почти никуда не  ходил.  На что же он жил,  спрашивается?
Значит,  деньги были.  Но чтобы дать взаймы -  ни-ни. Однажды угостил, это
было.  Поставил бутылку,  здесь же,  на кухне,  выпили.  Он захмелел и  ну
хвастать,  что очень скоро,  дескать,  о  нем узнает весь мир.  Но  тут же
спохватился и  сменил  тему.  А  бутылку спрятал,  жадюга,  хотя  там  еще
оставалось.
     - Он что, даже женат никогда не был? - поинтересовался инспектор.
     - Вроде был.  И дочь у него взрослая якобы.  Но сам я ее ни  разу  не
видел...
     - Ладно, и на том спасибо, - поблагодарил инспектор, видя, что больше
старику сказать нечего. Леон Тамиз вышел.
     "Пока складывается впечатление, что Тамиз действительно ни при чем, -
думал Макс.  -  Но  этих алкоголиков не  поймешь.  Вышел на улицу,  увидел
соседа,  хватанул его чем-нибудь по  голове.  А  потом -  в  квартиру,  за
деньгами...
     Ну что ж,  подведем итоги.  Рано утром рядом с домом обнаружен Арно с
проломанным черепом.  Возле своей машины с  выбитым задним стеклом.  Сосед
утверждает, что он нигде не работал. И похоже, что в квартире после смерти
Арно что-то искали. Надо поговорить с экспертами, пусть проверят отпечатки
пальцев.  Разыскать жену  и  дочь,  если  таковые имеются.  Может,  сумеют
пролить хоть какой-то свет на жизнь этого затворника.  Но главное -  зачем
Фредерику Арно химическая лаборатория и верстак?"
     На запрос о семье Арно электронное досье ответило сразу. Адрес бывшей
жены и дочери-студентки, место работы первой, факультет и курс, на котором
училась в университете вторая. Сообщил компьютер и еще кое-какие детали из
жизни Арно, вызвавшие у инспектора интерес.
     "Но на вопрос о химической лаборатории и верстаке не ответил и он,  -
усмехнулся Карти. - Пока не ответил. Я еще не знаю, с какого конца подойти
к делу,  как программировать вопросы. Будем разбираться. Для начала пойдем
по указанному адресу".

   Дмитрий Биленкин.
   Десант на Меркурий.

   OCR Красно